Книга Позывной «Оборотень», страница 84 – Эльхан Аскеров

— Только один раненый.

— Слава богу. Я уж подумал… Тяжело?

— Плечо прострелено.

— Поехали. Нашего эскулапа вызвали?

— Уже ковыряется.

— Ну, тогда поехали разборки учинять, – мрачно усмехнулся полковник, решительно направляясь к своей машине.

* * *

Отказ подопытных выполнять такую нужную и, можно сказать, приятную во всех отношениях задачу профессор Лихтман воспринял как прямое оскорбление. Сидя в своём кабинете, Роберт Карлович с тихой ненавистью пялился в экран монитора, мечтая выжечь мозги всему этому стаду, молча валявшемуся на своих кроватях.

Идея о применении хирургического вмешательства для подчинения участников эксперимента своей воле давно уже не давала ему покоя, но он отлично понимал, что, получив вместо отряда бойцов кучу безвольных кукол с замашками маньяков-убийц, генерал, недолго думая, поставит к стенке всех научных сотрудников этого проекта, начиная с самого профессора. А такой расклад Лихтмана ни в коем случае не устраивал.

Идея лоботомии была не нова. Весь серьёзный научный мир знал о подобных экспериментах ещё со времён Второй мировой войны. Сам профессор впервые услышал о подобных опытах, будучи ещё мальчишкой, от своего отца. А тот от деда, вывезенного из Германии профессора медицины, работавшего на тогдашнее правительство Третьего рейха. Чувствуя, что проигрывают войну, фашисты пустили в ход всё, что только могли.

Одним из таких аргументов и стал проект по изготовлению смертников. Люди-торпеды управляли небольшими снарядами, начинёнными взрывчаткой, выводя их в борта проходящих мимо военных кораблей противника. Не имея под рукой так хорошо подготовленных патриотов, как это было в Японии, немецкое командование приняло решение использовать военнопленных, знакомых с тонкостями использования аквалангов.

Операция была отработана до мелочей. Через глазницу скальпель проникал в лобные доли мозга, рассекая участки, отвечавшие за волевые качества пациента. Потом объект подвергался обработке морфином, и через месяц получался готовый смертник. Дед профессора частенько говаривал, что самыми сложными для обработки всегда были выходцы из границ бывшей Российской империи.

Сам дед служил ещё в кайзеровской армии, военным хирургом, и отлично знал, о чём говорил. Оказавшись в руках бойцов СМЕРШа, а потом и МГБ, он быстро понял, что шутить господа коммунисты не собираются и за отказ сотрудничать запросто могут прислонить к стенке всё семейство. Благо вместе с профессором им в руки попали и все научные наработки деда.

Именно его открытия и последующая работа в ведущих закрытых лабораториях спасли и самого Роберта Карловича. Дед, не скрывая, готовил себе замену, передавая многие вещи не в письменном, а в устном виде, заставляя внука запоминать объём информации, которым можно было заполнить не одну общую тетрадь. И всё это на немецком и латыни. Именно от деда юный Роберт получил своё первое образование и презрительное отношение ко всем народам, населявшим Россию, вообще и к русским в частности.

Но как ни мечтал профессор о проведении подобной операции над всеми участниками эксперимента, это было невыполнимо. Лишить собственной воли бойцов, изначально предназначенных для решения боевых задач в автономном режиме исполнения, было невозможно. Это означало бы подставить под удар не только весь проект, но и собственную жизнь. А расставаться с жизнью профессор совсем не собирался.