Книга Позывной «Оборотень», страница 134 – Эльхан Аскеров

Автозак подкинуло на очередном ухабе, и профессор тихо выругался. Привыкший к совершенно другому отношению к собственной персоне, он бесился, столкнувшись с подобным небрежением к его статусу. Но на охранявших его бойцов все его фырканья и ругань не производили ровно никакого впечатления. Привычно придерживая автоматы на коленях, бойцы молча сидели на откидных лавках и словно дремали, пока пристёгнутый наручниками профессор пытался занять более удобное положение.

Наконец, машина остановилась, и в замке загремели ключи. Железная дверь распахнулась, и старший, перебросив ключи одному из бойцов, скомандовал:

— Выводите эту сволочь. Приехали.

Привычным жестом отомкнув дверь клетки, боец ловко проскользнул в камеру и, дождавшись напарника, отстегнул браслет. Заведя арестованному руки за спину, он снова сковал его и, выскользнув к выходу, скомандовал:

— Вперёд.

Оставшийся рядом с арестованным боец ловко просунул свою руку под наручники и, согнув профессора пополам, потащил к выходу, одновременно придерживая его за шиворот. Шипя и ругаясь сквозь зубы, Лихтман засеменил к выходу. Не останавливаясь, боец вышвырнул арестованного на улицу, где его тут же подхватили ещё два бойца. Остальные, выскочив из машины, взяли оружие на изготовку, словно в любой момент ожидая нападения.

Профессора втащили в какое-то здание и, не давая опомниться, поволокли куда-то вниз. Будучи согнутым пополам, Лихтман не мог толком сориентироваться, но в мозгу складывалось стойкое убеждение, что в этом месте он уже бывал. Профессора втащили в камеру и, усадив на стул, снова пристегнули. На этот раз, словно для разнообразия, не расковывая. Отдышавшись, Лихтман пошевелил руками и, убедившись, что статус-кво остался прежним, выжидательно уставился на зеркальное стекло.

Минут через десять дверь открылась, и на пороге появились сразу двое. Уже знакомый профессору майор и худощавый, жилистый полковник с жёсткими серыми глазами. Майор остался стоять у входа. Усевшись за стол, полковник быстро пролистнул принесённую с собой папку и, небрежно бросив её на стол, мрачно спросил:

— Значит, говорить вы, профессор, не желаете?

Сообразив, что в ход пошла тяжёлая артиллерия, Лихтман пожал плечами и, собрав в кулак всю имевшуюся в наличии наглость, ответил:

— Я уже всё сказал. Всё мною сделанное это государственный проект, а не сельская самодеятельность в колхозном клубе. Все деньги были потрачены строго по необходимости.

— А разве кто-то говорил про деньги? – с интересом спросил полковник. – Меня интересуют вовсе не деньги, а то, что данные по вашему проекту оказались в руках у нашего потенциального противника. И вот этот вопрос требует тщательного изучения. Так что, чем деятельнее будет ваше сотрудничество, тем быстрее вы избавитесь от нашего внимания. Скажу больше. Если, паче чаяния, ваша невиновность не оставит у меня никаких сомнений, я принесу вам свои самые искренние извинения. Публично. А пока с вами будут обращаться так, как положено обращаться с преступником в военное время.

— А разве презумпцию невиновности в нашем государстве уже отменили? – иронично усмехнулся профессор.

— Мы не полиция и не прокуратура. Мы военная контрразведка. Так что подобные глупости нам просто чужды. В общем, или вы нам со всем усердием помогаете, и тогда выходите на волю, или сидите в камере и ходите на допросы в любое удобное для нас время. А что такое допрос, вы уже почти знаете, – добавил полковник, выразительно покосившись на стоящего рядом майора.