Книга Северный дракон, страница 9 – Эльхан Аскеров

— Где пулю поймал?

— Меня в армию забрать хотели, – снова вздохнул Леха. – Колчаковцы. А батя не дал. Вот на подворье и схлестнулись. Я сбежал, а чехи после всю станицу сожгли, – коротко рассказал он.

— А далеко станица твоя? – насторожился Матвей.

— Верст семь отсюда.

— А колчаковцы?

— Версты три в ту сторону. Там у них лагерь полевой. Я там пошумел сегодня малость, так что тебе туда лучше не соваться, – зло усмехнулся парень.

— Пошумел? Это как? – не понял Матвей.

— Пятерых офицеров в том лагере пристрелил, – хищно улыбаясь, ответил Леха. – За станицу. За родичей моих.

— Отомстил, значит, – понимающе кивнул мужчина, принимая у парня чашку с чаем.

— Отомстил. Иль ты из тех, кто, как попы говорят, по щеке ударили, другую подставь? – зашипел в ответ Леха.

— Нет, – усмехнулся Матвей. – Я не из них. Я вообще попам не верю. Да и остальным не очень.

— А остальным, это кому?

— А всем тем, кто у власти или властям служит.

— Так ты этот, как его, сицилист?

Про эту политическую братию Леха слышал много. И не всегда эти слухи были правдивыми. Впрочем, отличить правду от слухов тут было не сложно. Те, кто про них рассказывал, врали так, что даже слушать смешно было.

— Социалист, – со смехом поправил его Матвей. – Ну, ежели коротко, то можно и так сказать. А вообще, я за то, чтобы каждый рабочий человек мог сам своей судьбой распоряжаться.

— А почему только рабочий? – удивился Леха. – Это что ж получается, что крестьяне или казаки те же не работают вовсе?

— Рабочий, в нашей с тобой беседе, означает человека, который что-то сам, своими руками делает. В том числе и те, кого ты назвал, конечно.

— Грамотный, – с непонятной интонацией протянул Леха.

Сам он грамоте разумел. Приходскую школу одним из первых закончил, так что и читать, и писать, и считать умел.

— Грамотный, – улыбнулся в ответ Матвей. – Пять лет назад московский университет закончил.

— Анжинер, выходит, – понимающе кивнул Леха.

— Инженер, – снова кивнул Матвей.

— А в тайге нашей чего забыл?

— С каторги я сбежал, – помолчав, тихо признался мужчина, внимательно отслеживая реакцию парня.

— С каторги?! – удивленно переспросил Леха. – Это что ж ты, против царя умышлял?

— И против царя, и против власти бояр да князей всяких, – решительно кивнул Матвей. – Говорю же. Люди труда должны сами свою судьбу решать. И судить их должны не дворяне, а сами работные люди. Свои.

— Это получается, вроде как у нас. Казачий круг судит, – понимающе кивнул Леха. – Ну, это понятно. А империей тогда кто управлять станет, ежели царя не будет? Вон, учредительное собрание уже доуправлялось. Иностранцы в земле нашей что хотят делают.

В голосе парня прозвучало столько злости, что Матвей невольно вздрогнул и дернул рукой к револьверу за поясом.

— Не балуй, – глухо рыкнул Леха, моментально выхватывая свой ствол.

— Извини, – повинился мужчина, показывая ему пустые ладони. – А ловко это у тебя выходит. Моргнуть не успел, а револьвер уже в руке. Научишь? А то я и стрелять толком не умею, – смущенно признался он.

— И как только ты с каторги сюда добраться сумел? – удивленно проворчал парень, убирая оружие. – По тайге ходить не умеешь, с оружием обращаться тоже. Другой бы сгинул давно. А ты ничего. Еще идешь.

— Так я тут неподалеку сидел, – усмехнулся Матвей. – Верст пятьдесят будет. На угольном разрезе.