Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 98 – Эльхан Аскеров

Тонкая лучина тускло освещала комнату. Приложив палец к губам, Матвей с улыбкой выложил на стол гостинцы, купленные специально для Ульяны и её дочери. Увидев бусы, зеркало и серёжки для девочки, Ульяна сначала ахнула, а потом принялась тихо всхлипывать.

— Ну ты чего, милая? – удивился парень такой реакции.

— Не чаяла, что помнишь, – неожиданно призналась женщина. – Да и Татьянку мою не забыл. А ведь не твоя.

— И что? От этого она хуже не станет. Дитё, оно и есть дитё, – пожал плечами Матвей, выкладывая на стол леденцы. Трёх петушков на палочке.

— Спаси Христос, Матвеюшка, – снова всхлипнула женщина, жарко целуя его.

— Ты хоть примерь, – усмехнулся парень, отвечая на поцелуй.

Янтарные бусы словно засветились изнутри, попав в свет лучины. Одобрительно кивнув, Матвей с улыбкой подхватил любовницу на руки и, не говоря ни слова, унёс её за занавеску, что отделяла лежанку Ульяны от остального помещения.

С первыми петухами парень проскользнул на свой сеновал и, растянувшись на с вечера застеленной постели, моментально провалился в сон. На радостях Ульяна выжала его досуха, заставив забыть обо всём.

Разбудил парня голос отца. Выглянув во двор, Матвей растерянно охнул.

— Вот это я оторвался, – буркнул он про себя, глядя на высоко стоящее солнце. – Чего делать станем, бать? – осторожно уточнил он, ожидая выволочки за поздний подъём.

— Да вроде особо и нечего, – с довольной физиономией протянул кузнец, лениво щурясь на умывающегося сына. – Одарил полюбовницу свою?

— Ба-ать, – укоризненно протянул Матвей.

— Знаю, что батя. Говорил я с матерью. Отдадим кобылу Ульяне, – напомнил он сыну о важном.

— Благодарствуй, батя. Вечером сведу, – коротко кивнул Матвей.

— Я сегодня к кругу казачьему пойду. Поведать надобно, как дела шли, да как на ярмарке расторговались. Заодно из добычи, что с боя взяли, деньги отдам.

— Добре, – всё так же коротко кивнул парень.

— Я гляжу, ты вчера успел весь груз наш разобрать.

— Так чего тянуть?

— Тоже верно.

— Чего делать станешь?

— Ну, раз заказов нет, в кузне поковыряюсь, – задумчиво отозвался Матвей. – У нас там вроде обрезки булата оставались. Попробую их под инструмент всякий приготовить.

— Добре. Только горн не разжигай пока. Угля мало осталось. Заодно попрошу кого привезти, коль оказия будет, – вспомнил кузнец о повседневном.

— Добре, бать.

— А кобылу можешь и сейчас свести. Не надо, чтобы люди после за спиной шептались. Пусть уж открыто видят. Тем паче что мы с добычей вернулись.

— Добре. Сделаю, бать, – подумав, согласился Матвей.

Так было и вправду проще. Ни у кого из соседей язык не повернётся сказать, что кобылу Ульяне отдали не просто так. Вся станица видела, что они вернулись, ведя с собой отличную пару коней. А помогать вдовам всегда было в казачьей среде принято. Умывшись и оговорив все дела, мужчины вернулись в дом и не спеша приступили к завтраку. Настасья, уже накрывшая на стол, присела в сторонке и, подперев щёку ладошкой, с умилением наблюдала за своими мужиками.

— Ты чего, мам? – насторожился Матвей, заметив её взгляд.

— А это и есть, сынок, бабье счастье, – улыбнулась женщина. – Смотреть, как мужики твои твою стряпню едят. Вырос ты, сынок. Совсем, – вдруг вздохнула она.

— А ты чего хотела? Чтоб он до старости недорослем оставался? – иронично усмехнулся Григорий.