Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 79 – Эльхан Аскеров

— Добре, бать. Только ты б деньги пока мне оставил. В толпе мошну разрезать дело нехитрое. А сговоришься, с барышником сюда и придёшь. Ну, или сам за деньгами сходишь.

— Тоже верно, – чуть подумав, кивнул кузнец и, сняв с пояса небольшой подсумок из толстой кожи, заменявший ему карманы, протянул его сыну.

Прицепив его на пояс рядом с кобурой револьвера, Матвей кивнул и тут же вернулся к покупателям.

Цены на свой товар он знал, так что дело шло. Не забывал он поглядывать и на дроги. Благо все приезжие старались держать свой транспорт под рукой, так что телег у прилавков хватало. Лошадей сгуртовали в один большой табун, за которым приглядывали люди, нанятые базарным старшиной. Выпасали их сразу за торговым полем, так что хозяева могли в любой момент убедиться, что с их животными всё в порядке. Ведь приезжали на ярмарку торговать не только на лошадях, но и на волах, а то и буйволах. Так что стадо у торга бродило серьёзное.

Часа через полтора Григорий вернулся обратно и, заметив вопросительный взгляд Матвей, мрачно мотнул чубом:

— Нечего пока брать, сын. Или клячи крестьянские, или чистокровки, которые стоят так, что нам и вовек не заработать.

— Плохо. Мне после торга в полевой лагерь, а коня нет, – скривился Матвей.

— Не журись. Есть ещё время, – напомнил Григорий, хлопнув его по плечу.

Подошедший к прилавку кавказец в роскошной белой черкеске с серебряными газырями и поясом с серебряным набором с интересом посмотрел на висящее оружие и, огладив коротко подстриженную бороду, с заметным акцентом спросил:

— Шашка сам ковал?

— Всё сами делаем, батоно, – отреагировал Матвей, моментально узнавший говор горца.

— Зачем так далеко повесил. Смотреть плохо, – возмутился грузин, перегибаясь через прилавок.

— Клинки там непростые, батоно. Дорогие. Вторых таких не найдёшь, – туманно пояснил Матвей, снимая кинжал.

— Как непростые? Что с ним не так? – тут же насторожился грузин.

— Всё так, батоно. Сам посмотри, если хорошо сталь знаешь, – улыбнулся Матвей, плавно обнажая клинок.

— Вай-ме, это что? Булат?! – ахнул горец, рассмотрев узор на кинжале.

— Правильно понял, уважаемый. Он самый и есть, – спокойно кивнул Матвей, ловко проворачивая кинжал в пальцах.

* * *

Реакция горца была непередаваема. Глядя на кинжал стеклянными глазами, он вытянул к нему руки и, шевеля в воздухе пальцами, приоткрыл рот. В первые мгновения Матвей даже забеспокоился, как бы его удар не хватил. Уж очень физиономия у грузина была примечательная. Он то краснел, то бледнел, то вдруг покрылся потом. Потом, вспомнив, как дышать, горец сделал глубокий вздох и хриплым от волнения голосом произнёс:

— Слушай, зачем обманываешь? Не может быть булат.

— Батоно, ты же сам его так назвал, едва увидев, – тихо рассмеялся парень.

— Слушай, не ври, пожалуйста, очень тебя прошу, – вдруг упёрся горец. – Не может казак булатный оружие продать.

От переживаний у него резко усилился акцент. Понимающе кивнув, Матвей снял с навеса шашку и, обнажив клинок, положил его на прилавок.

— Я, уважаемый, никогда не вру. Сам смотри. Ты понимаешь, я вижу. Эта пара из булата откована. И сделали её мой отец и я.

— Секрет булата знаешь? – ещё более хрипло спросил горец, повернувшись к кузнецу.

— Знаю, уважаемый, – с достоинством кивнул Григорий. – Эту пару мы почти месяц делали.