Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 52 – Эльхан Аскеров

Работая молотом, он мысленно прокручивал в памяти все известные дела, которые будут происходить в империи, и с мрачной обречённостью понимал, что изменить ничего не получится. Даже то, что он выжил после удара молнии, не даст ему доступа к императору, а значит, озвучивать свои знания нет никакого смысла. Объявят сумасшедшим, и на этом всё закончится. Люди готовы доверять вещественным доказательствам, но никак не словам, даже если произнесённые пророчества, которые исполнились, не всегда принимаются как откровение.

В общем, куда ни кинь, везде клин. Переждав возникший в станице ажиотаж, Матвей вернулся к работе над задуманными новинками. Григорий, уже разобравшийся в его задумках, с удовольствием помогал сыну, тихо радуясь, что его кузница вскоре превратится в настоящую мастерскую. Пользуясь полным доверием отца, парень принялся отливать подшипники самого разного диаметра. Ведь привод к станкам должен был находиться на валу.

Сам кузнец не торопясь отливал станины и запчасти к самим станкам. Глядя на его ловкие, уверенные движения, Матвей только тихо вздыхал. Подобные навыки приходят только с большим опытом. Сам парень был больше знаком с теорией, нежели с практикой. Ну, негде ему было набраться подобных умений. Просто негде. Благо теорию он помнил отлично и всегда мог вспомнить подходящий способ работы с металлом.

В один из дней, когда Григорий оставил его в кузне одного, а сам отправился в дом по какой-то надобности, на подворье заглянула вдова Ульяна. Увидев парня, женщина лукаво улыбнулась и, протянув ему нож с обломанным концом, попросила, поглядывая из под опущенных ресниц:

— Матвейка, а заточи его правильно. А то надо дочке харчей сготовить, а нож, сам видишь, и тупой, да ещё и сломался.

— Тут проще новый отковать, чем этот ремонтировать, – хмыкнул парень, вертя в руке старенький нож.

— Да где ж денег на новый взять? – вздохнула вдова. – Этим как-нибудь управлюсь.

— Присядь покуда, – кивнул Матвей, указывая ей на чурбачок.

Сунув нож в горн, он разогрел его докрасна и тут же вывел новое остриё. После чего, проковав сам клинок, отбил лезвие и, плавно опустив в ведро с маслом, дал остыть. После, вытянув нож, положил его на наковальню и, подхватив точило, принялся точить, выводя режущую кромку точными, уверенными движениями.

— Ох, и ловок ты стал, Матвей, – мелодично произнесла Ульяна, обмахивая лицо уголком платка. – Ох, и силён. Прежде мальчишка был тощий, а теперь почти мужик настоящий. И силушки, сразу видно, не занимать.

В ответ парень просто кивнул, отлично понимая, что отвечать на эти сентенции бессмысленно. В кузне и вправду было жарко, так что работал Матвей голым по пояс, укрыв грудь фартуком из толстой кожи. Пламя горна отбрасывало отсветы на его влажную от пота кожу, а налившиеся мышцы скользили под ней, словно упругие мячики. Красоваться парню и в голову не приходило. Сейчас ему важнее было побыстрее разобраться с этим мелким делом и вернуться к главной задаче, но вспомнив слова матери, он на мгновение замер, а потом озорно усмехнулся.

Приведя нож в порядок, он привычно проверил его остроту на куске дерева и, отерев клинок чистой тряпицей, протянул вдове:

— Держи. Готово.

— И вправду ловко, – одобрительно улыбнулась Ульяна, легко вскакивая на ноги. – И заточил славно, – продолжила она, попробовав остроту пальцем.