Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 48 – Эльхан Аскеров

— Говорил же, дурь вы затеяли.

— Ловко сделано, – раздался голос, и из кустов выступил Лукич. – Славно, сразу видать, не впустую наука прошла.

Оглядев побитых парней, старый казак мрачно качнул головой и, вздохнув, устало проворчал:

— Не тому вас родичи учили. А ты, Стёпка, и вовсе дурак. На убийство решился. И с чего? Из-за бабьих бредней? Или ещё какая причина имеется?

— Ну, мне они в вину ставили, что я надысь Николку малость вежливости поучил, – пожал Матвей плечами.

— А ему чего неймётся? – озадачился казак.

— Да дурь какую-то баял. Будто я душу лукавому продал, и за то он меня к жизни вернул, – скривился Матвей, понимая, что в этом случае нужно говорить чистую правду.

— Понятно. Андрея дочка постаралась, – презрительно сплюнул казак и, повернувшись к ватаге, скомандовал: – Поднимайтесь. Будете перед кругом казачьим ответ держать.

* * *

Церковный перезвон катился над степью, заставляя прихожан замирать и оглядываться на сверкающие купола, крестясь и тихо вознося короткую молитву. Выйдя из храма, Матвей степенно развернулся и, поклонившись, осенил себя широким крестом. Вставшие рядом родители проделали то же самое, и Григорий, вздохнув, негромко произнёс:

— Погодим малость.

— Чего это, Гриш? – тут же подобралась Настасья.

— Лукич баял, казачий круг сегодня собирать станет. Решать будут, что с теми неслухами делать, что с ножами на Матвейку пошли.

— Там один только был с ножом, бать, – решился напомнить парень.

— С ножом один, а остальные смотрели да молчали. А ты теперь вообще помалкивай.

— С чего бы? – не понял парень. – Это меня убить хотели.

— А с того, что они хотели, а ты по ним словно дрогами гружёными прошёлся. У троих челюсти сломаны, один дохнуть не может, рёбра помял, да и остальным досталось так, что и сказать опаска берёт.

— Так что ж мне было, стоять и смотреть, как меня убивать станут? – возмутился Матвей. – Я их не трогал. За глиной шёл.

— Потому и круг собирать станут. Ты делом занимался, а они злодейство удумали, – наставительно отозвался казак.

Из собравшейся на церковной площади толпы не спеша вышел сам десятник и, подойдя к семье, проворчал, расправляя усы:

— Пойдём, Григорий. Старшины уж собрались все. И ты, Матвейка, за нами ступай.

Кивнув, казаки направились следом за старшиной. Настасья, выждав минуту, незаметной тенью поспешила следом. Казачий круг – дело мужское, и женщин на него допускали только в том случае, когда одной из ответчиц являлась женщина. Во всех остальных случаях они оставались только сторонними зрителями. Хотя нередко случалось так, что мнение казачек влияло на решение круга.

Отойдя в дальнюю часть площади, мужчины оказались перед двумя лавками, на которых восседали пожилые казаки. Выборные старшины с одной стороны и главы самых больших и уважаемых в станице родов – с другой. Сняв папахи, казаки дружно поклонились, выражая своё уважение собравшимся, и, выпрямившись, замерли, ожидая начала разговора. С другой стороны, раздвигая толпу, вывели всех виновников той драки. Глядя на их разукрашенные физиономии, Матвей еле сдержал довольную ухмылку.

«Опыт, его не пропьёшь», – усмехнулся он про себя, не торопясь надевая папаху.

— Ну, расскажите, голуби, с чего вы вдруг вшестером на одного кинулись, да ещё и ножом размахивать стали. Или забыли, что на родича руку поднять – грех великий? – громко поинтересовался Лукич, оглядывая парней презрительно-ироничным взглядом.