Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 242 – Эльхан Аскеров

— Говорю же, дурак, – повторила девушка, от избытка чувств топнув ножкой. – Мне не рожа, мне человек добрый нужен.

— Ну, зафыркала, кошка, – рассмеялся Матвей, чтобы разрядить ситуацию. – А чего к нам не заходишь? Или мамка опять прищемила чем?

— Господь с тобой. Тётка Настасья, хоть и остра на язык, но женщина добрая и никому обид просто так не чинит, – отмахнулась Катерина. – Неловко просто. Вы и так нам столько всего делаете.

— Привыкай. Поженимся, всегда так будет, – твёрдо отрезал Матвей. – И ты, и малые твои ни в чём обижены не будете.

— Спаси Христос, Матвейка, – вздохнула девушка, пряча глаза.

За разговором они добрались до подворья кузнецов. Вышедшая из хаты Настасья, увидев ребят, выплеснула из бадейки грязную воду и, поставив её на крыльцо, спросила, подходя к тыну:

— Катюша, а чего это вы на пороге гуторите, словно не родные. В дом ступайте. У меня как раз самовар поспел.

— Да мне б домой уже надо, тётка Настасья, – залепетала Катерина, краснея.

— Успеется. А ещё лучше, сбегай домой да малых своих к нам веди, – уперев кулаки в бёдра, решительно приказала Настасья. – Медком побалуются, да я там ещё пирожков напекла с ягодой. Беги, девонька, беги. Да не задерживайся, – скомандовала казачка таким тоном, что Катерина, кивнув, моментально унеслась, только подол мелькнул.

— А ты чего ж, казак, невесту на пороге держишь? – напустилась она на сына. – Решил в гости звать, значит, бери под локоток и веди куда решил. Пущай привыкает мужа слушаться.

— Прежде надо бы сватов заслать, – не удержавшись, поддел её Матвей.

— За тем дело не станет, – отмахнулась Настасья. – Я с бабами уже на тот счёт гуторила. Вот настанет весна, и зашлём. А это с чего вас старшины собирали? – вдруг сменила она тему.

— Наградили нас, мама, – вспомнив, что она ещё ничего не знает, улыбнулся Матвей.

Сбор был назначен только для бойцов полусотни, так что Настасью этот сход не заинтересовал. Своих дел по дому хватало. А Григорий был занят ремонтом соседской бороны. Ему, как единственному на всю станицу кузнецу, было выдано особое разрешение на всякие сходы не ходить при наличии в кузне работы. Ведь от их семьи теперь в полусотню входил Матвей. В общем, новость ещё не успела долететь до ушей родителей, чему парень был очень рад.

— Это чем же вас наградили? – иронично поинтересовалась Настасья, складывая руки на груди.

— А вот, червонец на ассигнации на нос, а ещё меня, Романа и Михея крестом Георгиевским, – усмехнулся в ответ парень, открывая коробочку и демонстрируя ей награду.

— Ой, божечки! – ахнула Настасья, глядя на награду неверящим взглядом. – Матвейка, это как так-то?!

— Ты чего там ахаешь, мать? – спросил Григорий, выходя из кузни.

— Да ты сам глянь, отец, – растерянно пролепетала казачка. – Его ж Егорием наградили.

— Чего? За что? – в недоумении замер кузнец.

— За лазутчика, что взяли, когда полковника выручали от степняков, – коротко пояснил Матвей, протягивая ему наградной лист.

Не беря его в руки, чтобы не испачкать, Григорий внимательно вчитался в текст и, покачав головой, растерянно протянул, оглядываясь на жену:

— Ну, мать, накрывай на стол. Это обмыть надо. Как следует.

— Так у меня всё готово почитай. Только на стол подать, – кивнула Настасья, всё ещё пребывая в шоке от полученных известий.