Книга Казачий крест, страница 91 – Эльхан Аскеров

— За свои дела я ответ только перед казачьим кругом и Господом Богом держать буду, – отрезал Матвей. – А коль сунутся, там и останутся. Сам я их искать не стану. Считай, хозяин, сколько я тебе за товары должен, – повернулся он к продавцу.

— Так это, серьги, бусы, зеркало да шаль. Всё вместе пять с полтиной, коль на ассигнации, – моментально включился продавец.

— Пять, и по рукам. Нет у меня настроения долго шапками кидаться, – отрезал парень, окинув отобранный товар задумчивым взглядом.

— А-а, забирай, – махнул торговец рукой. – И то сказать, успел ты у него нож выбить раньше, чем он до меня дотянулся.

— Это верно. Такие, как он, видоков живыми не оставляют, – поддержал Матвей его заблуждение, доставая деньги.

Урядник, растерянно потоптавшись на месте, крякнул и, махнув рукой, повернулся к своим подчинённым.

— Ну, чего встали? Тащите его, – скомандовал он, расправляя бакенбарды.

Рядовые подхватили арестованного под руки и решительно потянули в сторону города. Убедившись, что полиция не собирается тянуть его за собой, парень несколько удивился такому небрежению порядком фиксации преступления и, убирая подарки, спросил:

— А чего это они видоков спрашивать не стали?

— Завтра меня в околоток вызовут, – вздохнул торговец.

— Одного? А чего других искать не стали? – не понял парень.

— А к чему? Рябой-то вины своей не отрицает. Да и нож его тут взят. А урядник тот варнака этого хорошо знает. Разберутся и без нас. А уж тем более казака в околоток тянуть себе дороже. Казаки мигом вскинутся, шуму не оберёшься.

— Ладно. Но ежели что, в кузнечных рядах меня ищи. Мы с отцом на торг с товаром приехали, – подсказал Матвей.

— Спаси Христос, казак, – устало кивнул торговец.

— Это за что же? – растерялся парень.

— За ловкость твою да за умения. Он ведь и вправду бы порешил меня. Вот, возьми чего глянется, – неожиданно добавил он, снова выкладывая на прилавок укладку с серьгами.

— Христос с тобой. Они ж денег стоят, – попытался отказаться Матвей.

— Мне моя жизнь дороже. Хоть так за спасение отдарюсь, – принялся настаивать продавец.

— Тебя как звать-то, человек божий? – растерянно спросил парень.

— Родители Николой прозвали. Да ты бери, не сомневайся. Я у них один сын, вот и кручусь как могу, чтобы хоть как прокормить. А порежь тот варнак меня, по миру пойдут. Сам-то я драться не особо мастак. А ты его с одного удара положил. Ловок.

— Так я пластун, – пожал Матвей плечами, рассматривая товар.

Выбрав ещё пару серёг с какими-то синими камушками, он осторожно вынул их из укладки и, положив на ладонь, уточнил:

— Эти почём отдаешь?

— Забирай, казак. Я тебе жизнью обязан, – отмахнулся продавец.

— Не могу я так. Ты цену хоть назови, – упёрся Матвей.

— Ну, эти я сам по полтора рубля на ассигнации брал, – вздохнул Никола.

— Вот за них и возьму, – тут же отреагировал Матвей, доставая деньги.

Никола неопределённо пожал плечами, но взгляд его явно показал, что продавец рад такому решению вопроса. Убрав покупку к остальным гостинцам, Матвей попрощался и поспешил обратно к своему прилавку.

— Что там за шум был? – встретил его Григорий вопросом. – Вроде убили кого?

— Пытались, – отмахнулся Матвей, вынимая подарки для матери. – Глянь, бать. Как думаешь, матери пойдут? – спросил он, показывая бусы и серьги. – Камушки вроде ей под цвет глаз будут.