Книга Казачий крест, страница 73 – Эльхан Аскеров

— Я понял, бать, – усмехнулся Матвей в ответ, про себя продолжая: «Душа творчества хочет. Что ж. Вы просите песен, их есть у меня…» – Бать, нам для моих задумок придётся ещё и штамп делать.

— Это как? – тут же подскочил мастер так, что даже гружёные дроги закачались, хотя рессор на них и помине не было.

— Это примерно как монеты делают или медали. Из доброй стали форму отливают с рисунком, а после промеж двух штампов заготовку кладут. Ну и кувалдой или молотом тяжким, чтоб одним ударом готовую деталь получить.

— Это ж какой молот нужен? – озадачился Григорий.

— Тяжёлый, – согласно вздохнул Матвей.

— Да кто ж его тогда поднимет?

— А его механикой поднимают. Человек с таким не управится.

— И что, выходит, ты знаешь, как его сделать?

— Знаю, бать, – решившись, признался парень. – Но там не всё так просто. Там первым делом надо будет пружинных сталей добыть. Или пружин готовых.

— Пружины, – понимающе вздохнул кузнец. – Сложно это, Матвейка. Да и дорого встанет.

— Знаю, бать. Потому и молчу. Тут бы с обычными делами разобраться. Да и разговоры разные сразу пойдут. Мы вон станки сделали, и то вся станица почитай месяц гудела. Словно чудо увидали. А чего там сложного-то? Станина да валы ровные. Ну, ещё шестерни.

— Не бери в голову, – тихо рассмеялся Григорий. – Скучно у нас, вот народ и кидается каждую новость обсасывать, языки чуть не до дыр стирая.

— Оно понятно, – вздохнул парень. – Да только не люблю я, когда на меня словно на чудо заморское дивятся. Ты вспомни, как с меня народ глаз не сводил, когда я в первый раз после болезни в церкву пришёл. Будто ждали, что у меня и вправду рога с хвостом вырастут.

— Ну да. Было, – растерянно крякнул кузнец. – Ты, Матвейка, забудь. Не держи сердца, – помолчав, посоветовал Григорий. – Люди, они завсегда смотреть да судить будут. Тут уж ничего не поделаешь.

— Знаю, бать, – вздохнул парень в ответ. – Ладно, бог с ним. Всё одно ничего не изменишь. Бать, а мы пристройку к дому ставить будем? – сменил он тему.

— Будем, сын, – подумав, твёрдо пообещал кузнец. – Вырос ты уже. Пора уже начинать своим умом жить. Вот и будешь привыкать помаленьку. Эх, женить бы тебя.

— А вот с этим не спеши, батя, – поспешил осадить его полёт фантазии Матвей. – Мне прежде голову в порядок привести надо. А то иной раз и сам понять не могу, о чём думаю и чего из того получиться может.

— Эк ведь оно… – крякнул мастер, растерянно качая головой. – Неужто так ничего и не вспомнил из прежнего? Ведь много всего было-то.

— Мелькает иногда всякое, – осторожно отозвался парень. – Только чего к чему привязать, и сам не понимаю.

— Да уж, оказия, – протянул Григорий, усаживаясь на телеге и принимаясь рыться в сумке.

— Ты чего там вчерашний день ищешь, бать? – насторожился Матвей.

— Да трубку свою ищу, – глухо буркнул кузнец. – Курить особо не курю, а вот иной раз хочется, когда подумать надобно.

«А ведь и вправду, я его никогда курящим не видел», – подумал Матвей, поднимаясь.

Подойдя к телеге, парень сунул в почти погасший костерок толстую щепку и, дождавшись, когда она загорится, подсветил нутро сумки. Кузнец достал кисет, трубку и, быстро набив её, прикурил от той же лучины. Пыхнув пару раз, казак окутался клубами ароматного дыма и, вздохнув, тихо посоветовал: