Книга Казачий крест, страница 41 – Эльхан Аскеров

— Говорил же, забава, а не работа.

— Ох, и ловок ты, Матвей, – удивлённо протянула женщина. – И вправду про тебя бают, мастером настоящим стал.

— Это кто ж такое бает? – не понял парень.

— Так Никандр-плотник. Гуторит, что ты и батьке своему в ремесле не уступишь.

— Нет, рано ещё. Вот как сам с литьём всяким управляться научусь, тогда да, не уступлю.

— А и силён ты, паря, стал, – окинув его оценивающим взглядом, вдруг протянула вдова.

— Ты чего тут, Ульяна? – раздался голос входящей в кузню Настасьи.

— Да вот, тяпка сломалась, а Матвей твой всего за час управился, – моментально нашлась женщина, протягивая ей починенный инструмент.

— Это да. Мастеровитым стал, ажно жуть берёт, – усмехнулась Настасья в ответ. – Так что, закончил? – уточнила она.

— Ага.

— Ну, так ступай с богом, – вежливо указала хозяйка гостье не порог.

— Прощевай, Матвеюшка, – промурлыкала Ульяна, выскальзывая за дверь.

— От кошка, – беззлобно проворчала Настасья ей вслед. – А всё одно хороша, зараза. Ступает павой, да и фигуру сохранила, хоть и ребятенка родила. Да уж, дал бог здоровьичка.

— Ты чего, мам? – не понял Матвей её реакции на соседку.

— Так вдовая она, сынок. Мужской лаской обойденная. Вот и присматривает, с кем можно без шуму лишнего шашни закрутить.

— А ты, выходит, против? – на всякий случай уточнил Матвей.

— Да господь с тобой. Коль есть охота, так и веселись, да только помни, что с того веселья и дитя прижить не долго, – усмехнулась Настасья, ехидно прищурившись.

* * *

Ещё две недели пролетели почти незаметно. Матвей, пользуясь полученной свободой, принялся готовить материалы под станки. Ничего сложного в его условиях было не сделать, но придумать станины, посчитать шаг шестерён повышающих редукторов ему никто не мешал. Само собой, приходилось прятать все свои расчёты и перерисовывать все чертежи начисто, без всяких пояснений, но и это уже было серьёзным поводом раскрыться.

Настасья то и дело, возвращаясь от колодца, регулярно пересказывала ему байки, которые о нём рассказывали досужие сплетницы. Доходило даже до анекдота. Кто-то договорился до того, что стал рассказывать, будто видел, как парень оборачивался волком и убегал в степь. Услышав такую несуразицу, Матвей хохотал минут пять, едва не заработав икоту. Настасья, глядя на его веселье, долго качала головой, а после присоединилась к сыну.

Их веселье прервал вошедший в хату Лукич. Окинув хохочущих хозяев удивлённым взглядом, старый казак растерянно расправил усы и, откашлявшись, с интересом поинтересовался:

— Это чего у вас такое случилось, что хохот ажно с улицы слыхать?

— Да вон, мамка байку от дураков пересказала про меня, – простонал Матвей, утирая набежавшие слёзы.

— Это которую?

— А где я в волка оборачиваюсь, – ответил парень, продолжая хихикать.

— А ведь ты зря смеёшься, – неожиданно ответил казак. – В роду Лютых характерники были. Так что всё быть может.

Разом оборвав смех, Матвей растерянно почесал в затылке, тут же вспомнив старые семейные легенды, которые слышал ещё от деда.

— Неужто и ты, Лукич, в такое веришь? – осторожно уточнил он, глядя казаку в глаза.

— Я памяти пращуров верю. А они просто так баять не станут. Вот батька твой вернётся, сам у него спросишь. Ты лучше скажи, кинжал внуку починить сможешь? – сменил казак тему.