Книга Казачий крест, страница 142 – Эльхан Аскеров

— Зачем? У вас же внуки, небось, имеются, – растерянно пролепетал Матвей, сбитый с толку такими резкими переходами.

— Нет внуков. И не будет. Сыны детей не оставили. Не успели. А у внучки только девки одни. Последний я. Сгинет род. Так уж вышло, – грустно вздохнул старик.

— Так не умею я с пчёлами обращаться. Да и жить тут не смогу. А в станице и пасека пропадёт, – ушёл Матвей в глухой отказ.

— За то покоен будь. Наследником ты мне по науке воинской будешь. Добро я всё внучке оставлю.

— Так ведь не учился я у вас.

— У Елизара ты учился, а Елизар – выученик мой. Потому тебя и назову, – коротко пояснил Святослав. – Кнутом-то играешь иль забросил уже?

— Каждый божий день, и кнутом, и шашкой да остальным оружием, – кивнул парень, понимая, что соврать или скрыть что-то тут не получится.

— Молодец. Придёт время, тебе это всё сильно пригодится. Тяжёлые времена идут, Матвейка. Страшные. Ну, да ты о том и сам ведаешь.

«Блин, он ещё и ясновидящий», – охнул про себя Матвей.

— Ясно, не ясно, а бывает, что могу иной раз грядущее прозреть, – грустно усмехнулся старик, отвечая на его мысли. – Батюшка помогает. Да только недолго нам обоим осталось. Придёт время, меня не станет, и капище пропадёт. А любой родич жив, покуда его потомки помнят. Забудут его люди, и батюшки не станет.

— К чему ты мне это рассказываешь? – помолчав, прямо спросил Матвей.

— К тому, что пращур твой, Григорий Лютый, характерником был. Настоящим. От того и фамилия ваша пошла. Прежде лютым волка-одиночку звали. Он в вашем роду первый пластун был. Это уж после Лютые мастеровыми стали. Кузнецами. И надо сказать, добрыми мастерами. Много жизней казацких оружие их спасло. А вот пластунов в роду вашему почитай больше и не было. Норова доброго для дела такого им не хватало. Хоть и крепкими казаками были. Боевитыми. А вот теперь ты появился. Пластун. Смекаешь?

— Думаешь, получится у меня волком оборачиваться? – усомнился Матвей, внимательно слушая старика.

— Нет. Оборотнем тебе не стать. Не того ты времени. Сомнений в тебе много. А вот чутьё волчье да и силушку в нужный миг получить можешь.

— Хочешь, чтобы я капище сохранил? – решившись, открыто спросил парень. – Так не получится. Всё одно найдут, да спалят или ещё как испохабят. Сам знаешь, какое время грядёт.

— Ни к чему более ему капище, – обречённо махнул старик рукой. – Мало нас слишком. Тех, что душой батюшку помнит. Но коль решишь его благословение принять, он тебе помогать станет. А ты в любом бою только одно говори: тебе, батюшка, для силы и веселья ратного.

— И всё? – задумчиво уточнил Матвей.

— Всё. Пока хоть один потомок род помнит, жив батюшка.

— И на капище ходить не надо будет? – упрямо переспросил парень.

— Да забудь ты за него, – нетерпеливо отмахнулся старик. – Память, она не в капище, она в душе воинской. А ты хоть и мастер, а всё одно воин.

— Что делать надобно, дядька Святослав? – помолчав, решительно спросил Матвей, выпрямляясь во весь рост.

— Под Рождество сюда приходи. Только пешком и с белым оружием. Ничего из огненного боя с собой не бери. Остальное я сам сделаю, – улыбнувшись с заметным облегчением, коротко объяснил старик. – Придёт срок, я тебя позову. Вот тогда и придёшь.

— Добре. Почую зов, буду, – вздохнув, коротко кивнул парень.