Книга Смутное время, страница 140 – Эльхан Аскеров

— Там мама Настя пирог с ягодой из печки вынула, я и пришла спросить, тебе принесть или после поешь? – улыбнулась Катерина в ответ.

— Пирог, да ещё и с ягодой, – повторил Матвей, делая вид, что задумался. – Нет, такую штуку только под чай есть надо. Так что придётся самовар ставить.

— От дурной, я его давно уж спроворила, – рассмеялась Катерина, с удовольствием чмокнув его в нос.

— Тогда чаю мне. С пирогом. Да побольше, – рассмеялся Матвей, широко раскидывая руки в стороны, чтобы показать количество пирога.

— Ага, как же. Мамка тебе быстро аппетит укоротит. Прежде поужинать надобно, – ехидно рассмеялась девушка, дразня его.

— Вот я вас, вожжами, – сдвигая брови, пригрозил парень.

— Да уж как же, дотянись сперва, – хохотала Катерина, продолжая дразнить его.

— Матвейка, сынок, я тебе тут чаю с пирогом принесла. Цельный день тут сидишь, поешь хоть, – пропела Настасья, входя в кабинет.

Увидев её с широкой доской в руках, которая заменяла казачке поднос, ребята дружно расхохотались. Катерина попыталась вскочить, но Матвей, хозяйской рукой удержав её на месте, сквозь смех простонал:

— Ой, благодарствуй, мама. Мы как раз спорили, сразу ты мне пирога дашь, или прежде за кашу усадишь, а тут ты заходишь, – пояснил он, снова заливаясь смехом.

— Так не дитё, чай, – усмехнулась Настасья в ответ. – К тому же, теперь брюхо твоё её забота. Это я так, по старой памяти, – лукаво улыбаясь, добавила она.

— Ой, – сообразив, что несколько накосячила, тихо охнула Катерина.

— Уймись, Катюша, – улыбнулся Матвей, удерживая её напружинившееся тело. – Это мама тебе на будущее сказала.

— Не прыгай, егоза, – отмахнулась Настасья, рассмеявшись. – А то я не помню себя такой? Одной лаской сыта была. Летала, ног под собой не чуяла. Это потом уж, как жизнь навалилась, всё обычным стало. А попервости ажно звенела вся от радости да веселья. Пейте чай, дети, пока не остыл, – с ласковой улыбкой закончила она и, выйдя, старательно прикрыла за собой дверь.

— Чего это она? – испуганно поинтересовалась Катерина.

— Внуков сильно хочет, – усмехнулся Матвей, принюхиваясь к свежайшей выпечке.

— Оголодал? – тут же отреагировала Катерина, быстро подвигая к нему доску со всем содержимым.

— Не так, чтобы очень, но оно ж пахнет так, что не захочешь, а будешь есть, – с полным ртом отозвался Матвей, прихлёбывая чай.

Принесённый пирог они уничтожили до последней крошки. Катерина, успевшая уже поужинать, отделалась небольшим кусочком, остальное Матвей смёл, даже не заметив. Закончив с угощением, он допил чай и, отодвинув доску, проворчал:

— Ну, и какие тут внуки, после такого роскошества? Теперь бы полежать да полениться.

— Все вы, мужики, одинаковы, – тут же поддела его девушка. – Лишь бы лениться да пузо наедать.

— Ага, наешь с вами, – в тон ей отозвался парень, хлопая себя по плоскому, как доска, животу. – То поле вспаши, то хлеб собери, а то ещё и ворога заруби. И когда лежать?

Звонкий смех девушки был ему ответом. Любуясь открытой, радостной улыбкой жены, Матвей вдруг подумал, что именно такие минуты и есть то самое, пресловутое семейное счастье. Не что-то материальное, не богатство и роскошь, а именно вот такая чистая, тёплая радость, от которой на душе становится тепло и спокойно. Удивлённо тряхнув головой, он прижал жену ещё крепче и, уткнувшись носом ей в основание шеи, тихо выдохнул: