Книга Забытый поход, страница 41 – Эльхан Аскеров

— Опять, говорю, мериться станем, кто сильнее и ловчее, – пряча улыбку, перевёл Матвей, мысленно обозвав себя ослом.

— С чего бы?

— Там воин стоит. А они тут за каждым кустом богатыри. Самые-самые. И пока этого не докажут, не успокоятся. Восток, чтоб его.

— Думаешь, нападут? – усомнился Роман.

— Не думаю. Много нас, и винтовки не прячем. А местный клан, это человек сорок-пятьдесят воинов, а остальные бабы, дети да старики. Так что им с нами тягаться себе дороже.

Словно в ответ на его слова, воин вскинул руку, и на гребень начали выезжать всадники. Сбившись на пятом десятке, Матвей удивлённо хмыкнул и, взяв в руки карабин, одним плавным движением передёрнул затвор. Роман зеркально повторил его движение. Рядом негромко щёлкали затворы других бойцов. Команды к бою не поступало, но опытным воякам она и не была нужна. Опасность они, как звери, нутром чуяли.

Но неизвестные не стали атаковать. Постояв несколько минут на холме, они медленно двинулись к дороге, не делая резких движений и не обнажая оружия. Гамалий, чуть помедлив, двинулся навстречу в сопровождении переводчика. Казаки привычно развернули коней, готовые в любой момент поддержать командира огнём или сорваться в лаву. Не доезжая до края дороги шагов тридцати, всадники остановились, и Джафар, явно узнавший их, негромко выдохнул:

— Шахсевен!

— Чего? Это что ещё за звери? – удивлённо поинтересовался Роман, покосившись на приятеля.

— Самому бы знать, – пожал Матвей плечами. – Если по названию судить, должны быть персами. А если вспомнить, что про них в лагере говорили, то просто бандиты. А что из того правда, одному богу известно.

Матвей умолчал, что в переводе с персидского это слово вроде как означает шаха любящие. То есть люди, любящие своего правителя. Откуда вылезло это знание, он и сам не понял. Вспомнил только, что где-то что-то про них читал случайно. Очень давно. Получалось, что эти воины не бандиты, а люди, которые хотят восстановить шахскую власть. Консерваторы, если проще. Но объяснять всё это казакам Матвей не собирался. И так за ним числилось столько всего странного, что считать замучаешься.

Сотник остановился перед главарём отряда и, чуть склонив голову в приветствии, негромко что-то спросил. Кивнувший в ответ главарь ответил, и вскоре между ними завязалась неторопливая беседа. Члены двух отрядов оглядывали друг друга с нескрываемым любопытством. Матвей про себя отметил, что кони у противоположной стороны добрые. Ладные, крепкие и при этом какие-то изящные. Широкие попоны, покрывавшие крупы коней и свисавшие краями ниже стремян, не давали как следует рассмотреть животных.

Единственное, что парень мог утверждать твёрдо, что шеи у коней крутые, головы сухие, а ноги крепкие и жилистые. Судя по всему, это была какая-то местная порода, предназначенная именно для воинов. В отряде кони были подобраны в масть, а вся сбруя была однотипной. Неожиданно по рядам бойцов противника лёгкой волной пронеслось:

— Русси.

Бойцы заметно оживились и насторожились. Судя по реакции, что такое русские казаки, они знали. Во всяком случае, уважения во взглядах заметно прибавилось. Между тем разговор командиров продолжался. Гамалий, в очередной раз что-то сказав, вызвал смех своего визави, после чего тот одобрительно кивнул и, махнув рукой, принялся отвечать. Видя, что с той стороны ничего опасного не предвидится, Матвей уселся поудобнее и, держа карабин поперёк седла, принялся с интересом разглядывать воина напротив.