Книга Толмач, страница 31 – Эльхан Аскеров

— Простите, но как такое может быть? – вдруг сообразил парень, поймав тот заусенец, который его царапнул в беседе с самого начала. – Ведь вы сами сказали, что мои родители были венчаны, а значит, мама должна была взять фамилию отца. А тут вы заявляете, что я Вяземский. Как так?

— Вы и вправду весьма внимательны, – удивленно качнул Игнат Иванович головой и, расправляя усы, тихо продолжил: – Ваш папаша был из иноверцев. Пращур его сумел на поле боя отличиться, еще при Петре Великом. Тот его дворянским достоинством и наградил, сделав офицером личной гвардии. С тех пор и повелось, что род его, хоть и в мечеть ходил, а империи служил серьезно. А когда ваши родители познакомились, отец ваш, чтобы прадеду угодить, крещение принял и даже фамилию сменил, после венчания став Вяземским. За это от него отвернулась вся его семья.

— Вот теперь все встало на свое место, – помолчав, решительно кивнул Егор.

— Что именно? – с интересом поинтересовался Игнат Иванович.

— Почему мы никогда не общались ни с какими родственниками, – высказался Егор прежде, чем понял, что именно произносит.

— Выходит, вы не все забыли? – тут же отреагировал дядюшка, подобравшись, словно кот перед прыжком.

— Забыл, – устало вздохнул Егор. – Но тут вот какая штука. Когда разговор заходит о чем-то, мне близком, я вдруг начинаю что-то вспоминать вне зависимости от собственных чаяний. Так, к примеру, было с жандармом. Он по-французски высказался, и я тут же ответил на том же языке. Теперь вы произнесли фразу по-итальянски, и я снова ответил. Вот и теперь разговор зашел о родичах, и снова что-то мелькнуло. Доктор сказал, что такое при серьезной контузии бывает, и вполне возможно, что память когда-нибудь восстановится. Насколько это верно, не мне судить, но не верить ему я повода не вижу.

— Я слышал о подобном, – чуть подумав, кивнул Игнат Иванович.

— Бог с ним. Но вы не сказали, зачем приехали? – решившись, напомнил Егор.

— А что тут непонятного? – откровенно удивился дядюшка. – За вами, конечно. Уж простите, но оставить родную кровь в бедственном положении я просто не могу. Да и не поймут меня, поступи я так.

— А что остальная семья скажет? – хмыкнул парень с нескрываемым сомнением.

— А их это касаться не будет. Теперь это дело касается только нас двоих. Точнее, троих. Там еще ваш дедушка очень желает знакомства с вами.

— В Москву, значит? – задумчиво уточнил Егор. – И что я там делать стану? Уж простите, но из меня теперь служивый плох будет. И с учебой, боюсь, все тоже будет непросто. По башке дурной я получил крепко. Впрочем, вы и сами все видели, – скривился он, вспомнив свое состояние, когда дядюшка ввалился в палату.

— Думаю, занятие по душе вы себе и сами найдете, а за остальное не беспокойтесь, – отмахнулся Игнат Иванович. – Уж голым и голодным точно не останетесь. В том я вам слово свое даю. Так что, поедете?

— А ваша семья к моему появлению как отнесется? У вас, небось, и супруга и дети имеются, – не унимался парень, лихорадочно прикидывая, что из всего этого может получиться.

— Я вдов. Два сына давно уже выросли и служат в армии. Так что некому возражать, – грустно усмехнулся Игнат Иванович. – Поехали, Егор. Это не только тебе, это и мне надобно, – еле слышно добавил он.

— Думаю, хуже уж точно не будет. Поехали, – махнув рукой, согласился парень.