Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 88 – Эльхан Аскеров

— Помнишь, я рассказывал, что мальчишки мои с княжичем в поход ушли?

— Чего же не помню. Надысь сам с вами гулял за их возвращение. Так они вроде все целые.

— Они – да. А вот княжич руку левую потерял. Сам знаешь, молодому джигиту без коня и жизнь не в жизнь. Вот я и подумал, может, ты сумеешь его такому научить. Уж прости, но лучшего лошадника я не знаю. Ежели ты не сумеешь, то другого и искать глупо, – подпустил парень лести.

— Ох, лис, – рассмеялся казак. – А где он, княжич твой? Мне на него глянуть надо.

— Так в том и беда, что он руки, лишившись, из дома выходить не хочет, – вздохнул парень. – Горе в вине топить начал.

— Тьфу, дурак, – скривился старик. – А еще княжич. У нас почитай треть казаков такими инвалидами ходили, и ничего. Все одно воевали, коль нужда случалась. Так ты что ж, хочешь, чтобы я к нему, туда, в Тифлис поехал? – сообразил наконец старик.

— А когда казаку дорога в тягость была? – снова подольстился парень.

— А твои башибузуки как же?

— Так теперь выученики твои вернулись, они и присмотрят. Ты пойми, дядька Опонас, я же не для себя прошу. Доброму человеку помочь надобно.

Елисей ожидал, что старик сейчас вспылит, наорет на него или даже за нагайку схватится, но казак задумался, продолжая машинально вычищать коня скребком.

— Ступай домой, Елисей, – вздохнул старик после долгого молчания. – Мне подумать надо. Завтра ответ дам.

Поклонившись, Елисей развернулся и, понимая, что уговаривать теперь бесполезно, отправился домой. Там, отловив вернувшихся ребят, он потребовал от них полного отчета о всплывшей истории. Как оказалось, княжича спасли Мишка и Витька. Именно они сумели в лаве заметить, как начал падать с коня их командир, и успели отреагировать, вывезя его с поля боя. Выслушав рассказ о разговоре с полковником, парень презрительно скривился. За подобный поступок в обычных случаях солдат к награде представляют. А тут даже слова доброго не сказал.

Вспомнив о своем близком знакомстве с полковником контрразведки, Елисей злорадно усмехнулся, мысленно пообещав себе доставить этому столичному гусю несколько не самых приятных минут жизни. Пусть Тимофеев и не вхож в столичные кабинеты, но связи у него имеются серьезные. А уж про Морозова и говорить нечего. Тот запросто может тому полковнику устроить аудит личных доходов.

Котэ, посвежевший и довольный после бани, нашел парня в его кабинете. Присев к столу, грузин с интересом покосился на разложенные листы с эскизами различных механизмов и, огладив бороду, тихо спросил:

— Что скажешь, Елисей? Говорил со стариком?

— Говорил, Котэ батоно, – задумчиво кивнул парень. – Да только боюсь, одного его мало будет. Парень сейчас от горя сам себя не помнит. А Опонас тот еще учитель. Или по матушке обложит, или нагайкой вытянет. Сам понимаешь, что после этого будет.

— Ссора, – коротко кивнул Котэ.

— Вот-вот. Так что придется мне самому в Тифлис ехать, – снова вздохнул Елисей. – Но сначала мне надо тут дело наладить. Сам понимаешь, я здесь мальчишек не ремеслу учу. В общем, ежели Опонас согласится, вместе поедем. А ежели нет, сам поеду. Плохо будет, ежели у Дато сын горьким пьяницей станет. Очень плохо.

— Спасибо, дорогой. Только что ты один сделать сможешь? – удивленно спросил мужчина.

— Что-нибудь да смогу, – пожал плечами Елисей. – Двум десяткам мальчишек нахожу, что сказать. С казачьим кругом тоже общий язык нахожу. Даже с контрразведкой и то договориться сумел. Значит, и тут что-нибудь придумаю, – напустил он туману.