Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 431 – Эльхан Аскеров

В дверь осторожно постучали, и на ответ князя в кабинет вошла женщина лет сорока пяти, в простой, но чистой и опрятной одежде.

— Нянюшка! – радостно ахнула Наталья, бросаясь к ней. – Нянюшка, я за тобой приехала. Поедешь с нами?

— Это на Кавказ, что ль? – удивленно уточнила женщина.

— Ага.

— Так куда ж я от тебя, ласточка-касаточка? – обрадованно улыбнулась Агриппина, ласково обнимая девушку.

— Значит, поедешь? – не унималась Наталья.

— Ну, ежели папенька ваш дозволит, – вздохнула женщина, вопросительно глядя на князя.

— Ну, раз такое дело, поезжай, конечно, – кивнул Тарханов, оглаживая бороду.

— Папенька! – взвизгнула Наталья, повисая у него на шее.

— Оглушила, егоза, – проворчал князь с довольной улыбкой. – Ну, будет, будет. Ступайте собираться.

Женщины ушли, а князь, вернувшись на свое место, вздохнул и, снова огладив бороду, тихо молвил:

— Спаси Христос, Елисей. И за Наташку, и за то, что позволил ей хоть одну родную душу рядом иметь. Уж поверь, Агриппина женщина умная, место свое знает. А главное, добрая она. За ней дети, как за стеной будут. Уж поверь, я знаю. Наталью-то она растила и воспитывала. Супруге моей все недосуг было. Все время дела светские занимали, – скривился он, мрачно усмехнувшись.

— Бог ей судья, – отмахнулся Елисей. – А насчет Наташи даже не сомневайтесь. Все у нас хорошо будет. Слово даю.

— Да уж вижу, – растерянно усмехнулся князь. – Она за тобой и в огонь, и в воду. Вот уж чего от нее никак не ожидал.

Они замолчали, отлично понимая, что говорить тут больше не о чем. Все нужное уже было сказано и услышано. Спустя два часа, кода на улице совсем стемнело, женщины, наконец, были готовы. Пока Любим с Елисеем грузили узлы и чемоданы в коляску, князь обнял дочь и, прижав любимицу к груди, тихо посоветовал:

— Ты, главное, норов прибери, и мужа слушайся. А он человек правильный. Не обидит.

Кивнув, Наталья поцеловала отца и, осторожно высвободившись из его объятий, уселась в коляску. Пожав князю руку, Елисей уселся рядом с женой, и Любим тряхнул поводьями, направляя выезд к воротам. Выехав на улицу, кони пошли короткой рысью, а Елисей, чуть подумав, осторожно сдвинул кинжал на поясе так, чтобы он оказался под рукой. Где-то на самом краю сознания тихо зазвенел звоночек предчувствия.

Коляска уже почти докатила до заставы, когда из темноты выскочило несколько теней и с ходу бросились к транспорту. Один из неизвестных повис на узде коней, пригибая их головы к земле и заставляя остановиться. Еще двое подскочили к коляске с двух сторон, а четвертый попытался вскочить на козлы. Но едва только в темноте появились эти фигуры, Елисей начал двигаться.

Левой рукой вогнав кинжал в глаз человеку, сунувшемуся в коляску с левой стороны, он резким ударом вогнал бебут в глотку неизвестному справа и, пинком ноги отбросив его от коляски, выскочил на мостовую. Еще двое нападавших уже резали веревки, которыми были увязаны пожитки Агриппины. Подскочив к ближайшему, Елисей кулаком ударил его в ямку под затылком и, отшвырнув оседающее тело, пнул второго сапогом в пах. Тихо заскулив, тот начал оседать на землю, но парень не собирался останавливаться. Одним резким движением свернув мужику шею, он бросился на помощь Любиму.

Но казак уже и сам отлично справился. Удар локтем в нос отбросил нападавшего обратно на мостовую, где тот благополучно приложился головой о бордюрный камень. Мужика, державшего лошадей, казак просто удавил своим бичом. Опытный лошадник прекрасно владел этим оружием и был весьма опасным соперником в драке. Убедившись, что Любим цел, а женщины даже не успели толком испугаться, Елисей принялся осматривать тела, попутно проводя контроль.