Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 410 – Эльхан Аскеров

— Да уж, широкой души человек, – понимающе усмехнулся Тарханов. – Помню, однажды на спор турий рог вина залпом выпил и не поморщился. А после все офицерское собрание в лежку лежало, пытаясь его шутку повторить.

— Узнаю отца, – рассмеялся Елисей.

— Значит, как с отцом все решите, прошение свое мне отдайте, я все устрою, чтобы времени даром не терять, – отсмеявшись, пообещал Тарханов.

— Все исполню. Думаю, на свадьбе и передам, – поспешил согласиться Елисей, решив ковать железо, не отходя от кассы.

Раз уж князь сам завел речь о венчании, то переигрывать что-то не стоило. Это значит, что для него замужество дочери дело уже решенное.

— Дозволите к вечеру Наталью Никитичну на прогулку по городу пригласить, Никита Иванович? – аккуратно поинтересовался парень.

— Лучше завтра. Сам ее предупрежу. Но только с охраной, – тут же оговорил условие князь.

— Добре. Я еще с собой абрека своего на всякий случай возьму, – спокойно кивнул Елисей.

— Это тот, что во дворе меня с ружьем встретил? – уточнил Тарханов.

— Он самый.

— Да уж. Такой одним видом любого до конфуза напугает, – усмехнулся князь.

— Это верно, – усмехнулся парень. – Только у него не ружье, а магазинная винтовка.

— Не из нее вы четвертого своего врага упокоили? – тут же поддел его князь.

— Господь с вами. Там винтовка под английский патрон была, – жестко усмехнулся Елисей, глядя ему в глаза.

— Была? – выгнул Тарханов бровь.

— Была, – спокойно кивнул Елисей. – Оружие господина Бердана. На один выстрел.

— То есть искать ее, я так понимаю, и смысла нет? – уточнил князь.

— Нет. Такие улики против себя я не оставляю, – ответил парень, продолжая хищно улыбаться.

— И не жалко было толкового оружия? – поддел его князь.

— Было б толковое, я б его в таком деле не использовал, – отмахнулся Елисей. – Вот у Реваза моего винтовка и вправду толковая. А та просто стрелялка очередная. Таких дома десятка три валяется.

— Умно, – помолчав, оценил Тарханов. – И захочешь, ничего не найдешь. А вы опасный человек, Елисей.

— Вы даже не представляете, насколько, – хмыкнул парень, глядя ему в глаза.

— А ежели я попрошу один вопрос по-родственному решить? Возьметесь? – неожиданно спросил князь.

— В империи есть кто-то, с кем вы не можете справиться своими способами? – не поверил Елисей.

— Не та особа, – скривился князь.

— Вы случаем не про… – Елисей ткнул указательным пальцем в потолок.

— Христос с вами, – всплеснул Тарханов руками. – И в мыслях не было. Нет. Тут другое. Человек этот при дворе весьма известен, но нелюбим. Даже… – тут он повторил жест самого парня. – Наушничает, доносы строчит и все норовит с любого дела выгоду свою поиметь. Я уж стал из своих доверенных офицеров человека подбирать, но вижу, что с вами их всех скопом не сравнить.

— Так это дело службы или ваше личное? – тут же уточнил Елисей.

— Скорее, личное, – помолчав, очень тихо ответил князь. – Он мне несколько раз дорогу по службе перешел. Вот вам крест, каждое слово правда, – истово перекрестился он. – Из-за его вмешательства я и не могу толком дела против титулованных предателей проводить. Помните егеря, что с вами Наташку по лавкам искал?

— Ефима? Конечно, помню, – улыбнулся Елисей.

После окончания той истории он нашел бывшего егеря и, выплатив ему за помощь из своего кармана полсотни рублей, пригласил к себе в школу. Что ни говори, а егерь этот умел многое, чему не мешало бы обучить и его учеников. Ефим обещал подумать. И вот теперь его имя вплыло снова.