Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 346 – Эльхан Аскеров

Вчитавшись в несколько коротких строчек, он весело улыбнулся и, убирая записку в конверт, с довольным видом сообщил выжидающе смотревшему на него княжичу:

— Завтра просит встретиться и прихватить с собой револьвер для показа начальству.

— Думаешь, получится через него заказ на перевооружение службы получить? – сообразил Ильико.

— Хотелось бы, – мечтательно вздохнул парень. – Тогда я на наш оружейный рынок запросто вышел бы. А пока там иностранцы всякие заправляют.

— Знаю, – скривился княжич. – Тут у меня твой револьвер увидели на службе, так рожи кривили так, словно он, прости, из дерьма сделан. Зато когда я из него на стрельбище все шесть раз в яблочко попал, сразу притихли. Но совет сменить оружие все одно дали.

— И на что тебе его предложили поменять? – заинтересовался Елисей.

— На револьвер системы Лема, – вздохнул княжич.

— Понятно. Французы суетятся, – фыркнул парень.

— Был еще совет на револьвер какого-то бельгийца сменить.

— В ту же степь, – отмахнулся Елисей. – Но чтобы сложностей по службе не было, купи один. А мой вторым стволом носи.

— Еще чего?! – возмутился княжич, гордо выпрямившись. – Этот револьвер подарок моего родича и его мастерской работа, и менять его я не стану. Тем более что за все время, пока я его пользую, ни разу осечки не было. А сослуживцы мои то и дело со своим оружием возятся после осечек. К слову, не объяснишь, почему?

— А тут просто все, – тихо рассмеялся Елисей. – Капсюли слабые. Точнее, тугие. Им для воспламенения сильный удар нужен. Вот я пружинку покрепче сразу и поставил. А иностранцы на своих экономят. Оттого и осечки.

— Так просто? – удивился Ильико.

— А в этом оружии все просто, – отмахнулся парень. – Самое в нем сложное это патрон. Ладно, пошел я спать.

— Ступай. Я и сам прикорну, – кивнул княжич, отодвигая поднос с корреспонденцией.

Вернувшись к себе, Елисей спокойно разделся и, завалившись в кровать, со спокойной душой уснул.

Разбудили его только к обеду. Они с Ильико не спеша поели и снова расползлись по своим комнатам. У каждого было чем заняться. Елисей принялся разбирать добытые у убитого фигуранта бумаги. Хранить такое добро в доме было опасно, так что все добытое требовалось быстро просмотреть и все ненужное уничтожить. Ну, а все нужное передать, к примеру, тому же полковнику Юровскому.

Разобрав бумаги, Елисей спустился на кухню и сжег все, что не имело никакого отношения к серьезным делам. Личная переписка и доклады из имений его не интересовали. Избавившись от ненужного, он упаковал все интересное в один плотный пакет и, отложив его в сторону, положил сверху револьвер с запасом патронов к нему. Встреча была назначена на девять утра все в той же кофейне. Судя по всему, это заведение было под плотным колпаком службы и использовалось для подобных встреч.

Утром, едва проглотив чашку чаю, Елисей велел Любиму заложить карету и, дождавшись, когда выезд будет подан, уселся в салон. Любим, уже знавший маршрут, тряхнул поводьями и повез его к нужному заведению. В кофейню Елисей вошел без минуты девять. Увидев полковника, сидевшего за своим прежним столиком, он подошел и, с улыбкой поздоровавшись, спросил разрешения присесть.

Полковник, поднявшись ему навстречу, подал руку и, жестом указав на стул, тихо спросил, делая половому жест подойти: