Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 139 – Эльхан Аскеров

Увлекшись, парень даже не заметил, как пролетело время и на улице сгустились сумерки. Из этого состояния, близкого к трансу, его вывели голоса мальчишек. Прислушавшись, Елисей уловил, что ребята чем-то возбуждены.

Выйдя из кабинета, он вышел во двор и, найдя взглядом десятников, условным жестом подозвал их к себе.

— Что стряслось, что мальчишки словно галки галдят? – спросил он, едва парни подошли.

— Слух прошел, дед Святослав помирать собрался, – угрюмо вздохнул один из парней.

— Как это? – растерянно охнул Елисей. – Где он?

— Так дома.

— Так. Ребят спать укладывайте, а я к деду схожу, – скомандовал парень, выскакивая со двора.

Быстрым шагом пройдя к знакомому подворью, Елисей вежливо постучал в калитку и, дождавшись, когда из дома выйдет Василий, внук Святослава, негромко спросил:

— Вечер добрый, Василий, что с дедом? По здорову ли?

— Входи, – мрачно буркнул Василий, открывая. – Плох дед. С утра встать не смог, а сейчас едва дышит. Уже и за попом, и за Радмилой посылали. Поп молитву прочел, соборовал да ушел. А Радмила все с отварами возится. Уж не знаю, что и делать.

— Тут уж ничего не поделаешь, – вздохнул Елисей. – Как оно на роду написано, так и будет. Войти-то к нему позволишь?

— Да иди уж, – махнул Василий рукой. – Спрашивал он про тебя.

Войдя, парень чинно перекрестился на образа и под настороженные взгляды домочадцев старика прошел в указанную ими сторону. За занавеской, на широкой лежанке, на перине, лежал старый казак. Тяжело дыша, он с грустью глядел на хлопотавшую рядом сестру. Заметив парня, старик едва заметно улыбнулся и слабо шевельнул ладонью, подзывая его поближе. Радмила, увидев Елисея, кивнула и, указывая ему на край лежанки, еле слышно сообщила:

— Вовремя ты. Ждал он тебя, а звать не велел. Сказал, сам прийти должен.

Кивнув в ответ, Елисей присел рядом со стариком и, склонившись к нему, тихо спросил:

— Чем я помочь могу, деда?

— Теперь уж ничем. Время пришло, – слабо улыбнулся старик.

— Как тризну справить? – решившись, прямо спросил парень.

— К батюшке сходи, огонь разведи и бычка зарежь. После с того мяса угощенье вели приготовить. Пусть мальчишки твои поедят и меня вспомнят. А боле ничего. Что нужно, батюшка сам подскажет. И еще. Ходи туда, сынок. Люб ты громовержцу. Не дай пропасть капищу.

— Не дам, деда. Слово даю, – едва справившись с голосом, пообещал парень.

— Добре. Все, что нужно, там найдешь. А казаки помогут. А коль получится, большой круг ему посвященных собери. Но это уж как он сам захочет. Сам знаешь, ему не поклоны, ему дело потребно.

— Сделаю, деда, – снова кивнул Елисей.

— Благодарствую, – тихо улыбнулся старик. – А теперь просто побудь рядом. Недолго осталось.

Елисей выпрямился и, сам не зная зачем, взял в руки сухую, мозолистую ладонь старика. Дед Святослав снова улыбнулся и прикрыл глаза. Дыхание его замедлилось, и спустя минуту медленно вздымавшаяся грудь опала в последний раз.

— Всё, сынок. Ушел он, – всхлипнула Радмила, тяжело опускаясь на лавку у окна.

В тишине дома ее слова разнеслись словно гром. Постепенно в закутке собрались все обитатели дом. Елисей хоть и близко общался со стариком, но из домашних его знал только внука Василия. Дородный мужик, которого парень когда-то крепко приложил по команде самого старика, растерянно потоптался рядом с лежанкой и, вздохнув, повернулся к Елисею.