Книга Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов, страница 49 – Эльхан Аскеров

— Лучше б на охоту сходил, – беззлобно проворчала Степанида, заметив его приготовления. – Добыл бы косулю, мы б свежатинки поели. А то солонина приелась уж.

— Завтра схожу, – покорно кивнул парень. – Не думал, что сегодня снег выпадет.

— К вечеру снова пойдет, – вздохнула бабка, потерев кулаком поясницу. – Спину ломит.

— Вот как раз по снегу и схожу. На снегу следы хорошо видно.

— Сам не попадись кому, – напомнила об осторожности бабка. – В горах уже перевалы завалило. Горцы пока по домам сидят, но ежели стает, снимутся. В долины разбойничать пойдут.

— От безделья, что ли? – усмехнулся Елисей.

— И с него тоже, – спокойно кивнула женщина. – Молодым дома сидеть скучно, а работы зимой мало. Вот и ищут, где б поживиться да повеселиться.

— Угу, только веселье то может кровью закончиться, – хмыкнул парень.

— А их кровью не испугаешь, – наставительно ответила бабка. – У горцев ведь как? Умеешь воевать, в набег ходил, значит, почет тебе и уважение от соплеменников. А ежели в ремесло какое подался, то владеть тем ремеслом должен так, чтобы о тебе и в соседних кланах говорили. Иначе ты не воин и вообще непонятно кто.

— Как так? – не понял Елисей. – Неужто у них ремесло не в почете?

— Да я и сама толком не пойму, как так получается, – усмехнулась бабка. – Но молодежь у них прежде ремесла умения воинские почитает. Старики-то на них ворчат, но и не осаживают притом. А вот мастера сыновей своих завсегда к ремеслу тянут. До смеху доходит. Оружие от сыновей прячут и грозят наследства лишить, ежели не станет мастерство перенимать.

— Как-то это все у них запутано, – протянул Елисей, заливая расплавленный свинец в пулелейку.

— Да не запутано, – усмехнулась бабка. – Как и везде, молодежь дурит. Да еще и подсылы турецкие их с толку сбивают. Туркам в наших местах спокойствие хуже ножа острого. Не уймутся никак, ироды.

— Так они что ж, сами с горцами в набеги ходят? – удивился парень. – Или только так, на словах.

— С горцами на словах не пройдет, – качнула бабка головой. – Хочешь, чтоб тебя услышали, сам свою удаль покажи. Вот ежели мулла какой придет и проповедовать станет, тогда да. Послушают.

— Что, чужого муллу? – не поверил Елисей. – Они вроде и своих не особо слушают. А тут чужой.

— Не скажи, внучок. Вот ежели мулла в хадж ходил, тогда его любой басурман слушать станет. Потому как у них это навроде святого. И проповеди его слушают очень внимательно.

— Так вроде ж любой мусульманин должен раз в жизни хадж совершить, ежели я ничего не путаю, – быстро добавил парень, мысленно выругав себя за длинный язык.

— Не путаешь, – кивнула Степанида. – Да только на подвиг сей не каждый способен. Сложно это. Туда ведь пешком идти надо. А горцы пешком ходить не любят. Они все больше верхами привыкли. У них даже чабаны при отарах редко без коня бывают. Чего уж про воинов говорить.

«А вот это интересная подробность, – отметил про себя парень. – Если начинать разведкой заниматься, придется выбирать пути-дорожки, где верхом не особо покатаешься. И вообще, нужно местность как следует изучать. Хватит на печи валяться. Как там в фильме было? Делом надо заниматься, уважаемый. Делом!» – усмехнулся он, доставая из печи чашку с расплавленным свинцом.

Ранним утром, едва начало светлеть, он выбрался из станицы и отправился в сторону гор. Как и говорила Степанида, ночью снега еще подсыпало, так что, шагая по лесу, Елисей не любовался пейзажами, а старался замечать все, что могло бы ему рассказать о лесной жизни. Наткнувшись на след кабаньего стада, парень несколько минут изучал их, но потом, вздохнув, двинулся дальше. Кабан зверь опасный, и старый секач будет защищать свое стадо свирепо. К тому же бабка заказывала ему косулю.