Книга Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов, страница 432 – Эльхан Аскеров

— И свой револьвер, чтобы я понял, что он именно от него, – кивнул парень.

— Просто, но весьма надежно, – усмехнулся в ответ Тимофеев.

Он собрался добавить еще что-то, когда кто-то из приданных им офицеров вдруг весьма хамски приказал:

— Эй ты, казачок, сбегай, принеси нам вина. Надоело сидеть тут впустую.

— Тебе надо, сам сходишь, – не раздумывая огрызнулся Елисей, моментально сообразив, что всю эту компанию сразу нужно ставить на место. В противном случае потом проблем не оберешься.

Контрразведчик, сурово стиснув челюсти, уже начал подниматься на ноги, когда окликнувший Елисея офицер выскочил из своей пролетки и, в два шага оказавшись рядом, с бешенством прошипел:

— Ты как смеешь так с офицером разговаривать, шваль?!

— Пасть захлопни, а то слюной брызжешь так, что после тебя не утрешься, – фыркнул Елисей, окинув его презрительным взглядом.

— Да я тебя…

— Николя, оставь ты мальчишку, – послышался совет из другой пролетки. – Все одно отсюда в нумера мадам Жасмин поедем. Этих дикарей не переделать. Так что не порть себе настроение.

— И что ты? – глядя ему в глаза, тихо спросил Елисей. – В драку кинешься? Так дворянам драться кулаками невместно. К вашей удаче, сударь, я имею дворянское достоинство и готов ответить на ваш вызов.

— Елисей! – полковник, сойдя на землю, решительно встал между спорщиками. – Господин лейтенант, ваше поведение оскорбительно. Мы собрались тут по серьезному делу.

— Вам не кажется это интересным, господа? – снова послышался все тот же голос. – Господин полковник изволят гневаться.

— Зря вы вмешиваетесь, Николай Кузьмич, – сказал Елисей так, чтобы слышали все. – Теперь господа офицеры будут считать, что я избегаю опасности.

— Ты? – удивленно повернулся к нему полковник. – Ах да. Вы же не знакомы, – понимающе кивнул он и, повернувшись к офицерам, громко добавил: – Должен сказать, господа, что я защищаю не его от вас. А вас от него.

— Что? Как? Господин полковник, это возмутительно! – послышались голоса в ответ.

Чуть усмехнувшись, контрразведчик оглядел возмущенных офицеров и, оглянувшись на парня, не понижая голоса, скомандовал, чуть шевельнув пальцами правой руки так, словно нажимал на спуск:

— Елисей, папироска господина ротмистра.

— Вы уверены, ваше высокопревосходительство? – иронично уточнил парень.

— Я знаю, что делаю, – жестко усмехнулся контрразведчик.

В то же мгновение грохнул выстрел. Елисей стрелял навскидку, от бедра. Пуля разбила только что прикуренную папиросу, и над стрельбищем повисла напряженная тишина. Офицеры растерянно уставились на ротмистра, наблюдая, как у того из приоткрытого рта медленно вываливается измочаленная выстрелом папироса.

— Го… го… го… – только и сумел произнести ротмистр, сообразив, что произошло.

— Перестаньте гоготать, ротмистр. Вы же офицер, а не гусак, – фыркнул полковник. – Думаю, сомневаться в моем слове здесь никто не станет? В таком случае повторю. Я защищаю вас от него, – весомо произнес контрразведчик, кивая на стоящего рядом парня. – А теперь позвольте вам представить. Елисей Кречет, директор школы пластунов, пожалованный личным указом Его Императорского Величества наследуемым дворянством.

А теперь дайте себе труд подумать, господа, какой подвиг должен был совершить этот молодой человек, какого дракона уничтожить, чтобы в столь юном возрасте получить подобную награду и занять столь серьезный пост. Так что я совершенно не шутил, когда сказал, что спасаю вас. Директор школы пластунов – это, прежде всего, пластун, являющийся мастером своего дела. Я надеюсь, меня все услышали?