Книга Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов, страница 377 – Эльхан Аскеров

Выслушав старика, Лизавета растерянно оглянулась на выскочивших на крыльцо дочерей и еле слышно прошептала:

— Как же так-то? Они ж дети совсем.

— Не дети уже, Лизавета. Казаки. Науку пластунскую прошли. И прошли они ее добре, раз уж в столице о них прознали. Не печалься. Не одни они там будут. Атаман их к полуэскадрону казаков приписывает.

— Но как же? Поход ведь, а у них даже оружия своего не имеется, – тут же попыталась выкрутиться вдова. – То, что сейчас пользуют, вон им дано, – небрежно кивнула она головой в сторону парня.

— Место свое знай, женщина, – словно гром прогремел голос старого казака. – Кабы не Елисей, сынам твоим век в обозе куковать. Бога моли, что согласился он им науку свою передать.

— Прости, дядька Мирослав, – съежившись, извинилась вдова. – Да только и ты меня пойми. За детей сердце болит. Не будь науки той, так и беды б ждать не пришлось.

— Тьфу, дура баба, – выругался патриарх. – Да будь они хоть подпасками при стаде, все одно от судьбы не спрячешься. Налетели бы горцы, и не стало б сынов твоих. А теперь хватит ныть. Про оружье и остальную амуницию не думай. Елисей все решит. Вспомни, что ты казачка, и проводи сынов, как положено. Все поняла?

— Поняла, дядька Мирослав, – тяжело вздохнув, кивнула вдова.

— Не кручинься. Пока сыны твои в походе, тебе от казачьего круга всякое вспомоществование будет. И помни, это тоже учителя сынов твоих заслуга.

— Благодарствую, – поклонилась женщина Елисею, растерянно посмотрев на стариков.

Дружно поклонившись в ответ, старики потянулись на улицу. К дому вдовы Ермила они подо шли спустя полчаса, и вдова сама встретила их на подворье. Дочери быстро поднесли гостями чаши с квасом, а сама женщина смотрела на гостей грустным, но твердым взглядом. Поблагодарив хозяйку, Святослав снова начал свою речь о походе, но вдова, поклонившись, прервала его, тихо ответив:

— Знаю уж, дядька Святослав. Земля слухом полнится, – и, повернувшись к Елисею, снова поклонилась: – Спаси тебя Христос, Елисей. Не дал роду казачьему пропасть. Выучил сынов тому, чему отец не успел выучить. Даст бог, не посрамят они ни тебя, ни отца своего, ни рода казачьего.

Этот ответ так разительно отличался от того, что было сказано Лизаветой, что парень растерялся. Потом, подчиняясь какому-то наитию, парень поклонился в ответ и, вздохнув, ответил:

— Бога благодари, мать, что наградил тебя сынами умными да ловкими. А я им отдал все, что сам знаю. Остальное все в руце божьей.

Переглянувшись, старики одобрительно кивнули и, попрощавшись, потянулись на улицу. Оставшись одни, казаки вдруг остановились и, развернувшись к парню, многозначительно посмотрели на оказавшегося впереди Святослава. Шагнув вперед, старик хлопнул парня по плечу и, улыбнувшись, негромко сказал:

— Благое дело ты сделал, Елисей. Сирот в люди вывел. А что предстоит им жизнью рискнуть, так все мы под богом ходим. Собирай их в поход. Вот, возьми, – старик достал кошель и, протянув его парню, продолжил: – Здесь сотня рублей серебром от круга казачьего. Не скупись. У ребят все должно быть для того, чтобы и службу справить, и честь казачью не уронить. Ступай с богом.

Сообразив, что отказываться нельзя, Елисей с поклоном принял деньги и, попрощавшись, поспешил домой, мысленно перебирая в памяти все, что нужно закупить ребятам для этого похода. Радмила, которой уже все было известно, только тяжело вздохнула и, покачав головой, негромко спросила, глядя Елисею в глаза: