Книга Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов, страница 202 – Эльхан Аскеров

— Так кто тут меня видеть хотел?

— За мной ступайте, молодой человек, – пролепетал чиновник, обретя дар речи.

Ловко выскочив из-за стола, он быстро просеменил к другим дверям и, открыв их, первым вошел в начальственный кабинет.

— Извольте, ваше высокопревосходительство, доставили, – доложил он, церемонно поклонившись.

Войдя следом за ним, Елисей снял папаху и демонстративно огляделся, ища образа. Убедившись, что икон в кабинете нет, он презрительно хмыкнул и, снова надев головной убор, громко спросил, глядя на чиновника в полковничьем мундире:

— Ты, что ль, меня видеть хотел, твое благородие?

— Ты откуда такой дикий взялся в моем городе? – удивленно спросил полковник, расправляя роскошные усы.

— Из крепости. Осаду отбили, вот и пришлось за припасом сюда ехать.

— А чего с людишками купца Смирнова не поделил?

— Так они с кольями на мастера моего кинулись. Вот и пришлось поучить, чтобы место свое знали, – равнодушно пожал плечами парень.

— Как с кольями? – удивился полицмейстер.

«А ведь, похоже, тебе, дядя, далеко не все сказали», – усмехнулся про себя Елисей, вслух ответив:

— А так с кольями. Плетень соседский порушили, кольев из него надрали и кинулись ювелиров бить. Старика зашибли, а он мастер, каких поискать. А я, как это дело увидел, осерчал малость. Ну и вышло как вышло. Но ты пойми, твое благородие. Как тут не осерчать? Мне этот мастер и гильзы к оружию льет, и другие задумки мои помогает сбывать, а тут пришлые какие-то свои законы устанавливать принялись. Что ж я за казак буду, ежели своих людей защитить не могу?

— Что, и видаки тому есть? – спросил полковник, автоматически переходя на речь, близкую казаку.

— Как не быть? – развел Елисей плечами. – Драку ту вся улица видела. А когда я тех холопов выпорол, разъезд казачий прибыл. Урядника Люльки казаки были. Они тех холопов в околоток и увели. И доктор местный старого мастера пользовал. Тому голову колом разбили.

— Та-ак, – мрачно протянул полковник. – Мне тут только бунта казачьего не хватало. У тебя к тем холопам обиды есть?

— Я ж не баба, твое благородие, чтоб обиды копить. Выпорол, и хрен с ними, – отмахнулся Елисей.

— А с кем еще в городе дела ведешь? – вдруг спросил полковник.

— С кузнецом, Николаем Дмитриевичем. Его все Митричем кличут.

— Ага. Знаю его, – кивнул полицмейстер. – Добрый оружейник. И в городе известен. А что ты с ним делаешь?

— Так тоже оружие, – пожал парень плечами. – Я придумываю, а он да ювелир делают и продают. Так и зарабатываем.

— И много придумал? – заинтересовался полковник.

— А это вы у солдат наших спросите. Сам хвастаться не хочу, – вздохнул Елисей. – Они сейчас в казармах ваших живут. С батальоном караван из крепости пришел.

В этот момент в приемной раздался какой-то грохот, чей-то задавленный писк, и в распахнувшуюся дверь, отшвырнув секретаря, ввалился атаман Терского казачьего воинства, полковник Халзанов.

— Это что ж такое, Иннокентий Львович? – с порога спросил он полицмейстера. – Моего казака арестовывают, казачьего круга не спросив. Здрав будь, Елисей, – добавил он, повернувшись к вежливо поклонившемуся парню.

— Не шуми, Егор Лукич, – отмахнулся полицмейстер. – Никто его не арестовывал. Сам видишь, он при оружии даже.

— Ага, посмотрю я на того, кто у него оружие отберет без моего приказу, – многообещающе прорычал атаман, оглядываясь на замерших у дверей полицейских. – Что тут вообще случилось? А то Митрич в казармы прибежал, кричит, казака ни за что арестовали. Ну, я и подхватился.