Книга Пёс войны, страница 228 – Эльхан Аскеров

Заметив девушку, Араб отложил почти готовый лук и, не спеша, почти демонстративным жестом убрал нож в высокое голенище своего армейского сапога. Остановившись на развилке, Сорка несколько минут рассматривала его непонятным взглядом, а потом, словно решившись или увидев то, что хотела, медленно направилась к его помосту. Сложив руки на коленях, Араб откинулся на стену своего временного жилища и принялся задумчиво наблюдать за идущей в его сторону дочерью вожака. Судя по ещё хромающей походке и перекошенной на правую сторону фигурке, отделал он её на совесть, хотя и старался бить аккуратно.

Дождавшись, когда Сорка вступит на помост и остановится прямо перед ним, Араб вскинул голову и посмотрел в глаза самочке твёрдым мрачным взглядом. Стоя прямо перед ним, Сорка несколько минут молчала, но потом, понимая, что, явившись сюда, должна что-то сказать, тяжело вздохнула и проворчала на своём языке:

— Я пришла сказать, что виновата.

— Ты пришла извиниться? – удивлённо спросил Араб.

— Я не слышала этого слова, – задумчиво ответила Сорка.

— Ты сказала, что хочешь признать свою вину. Я правильно тебя понял?

— Да.

— На моём языке, это значит, что ты хочешь не только признать вину, но и сказать мне, что сожалеешь о сделанном или сказанном. Это и есть извинение, – ровным тоном пояснил Араб.

— Ну, тогда да. Я пришла извиниться, – обдумав услышанное, ответила Сорка.

— Скажи мне честно, это Горк заставил тебя прийти сюда или ты сама так решила? – неожиданно спросил Араб.

— А зачем тебе это знать? – тут же насторожилась Сорка.

— Если ты пришла сюда по приказу Горка, то можешь уходить, – пожал плечами Араб.

— Почему?

— Потому что, это будет означать, что ты так ничего и не поняла. В этом случае твои извинения будут только словами. Ты так не думаешь. Ты просто делаешь то, что приказал тебе отец.

— А если я решила прийти сама?

— Тогда я рад тебя видеть. Садись, и мы просто поговорим.

— Зачем?

— Чтобы между нами больше не было споров, – терпеливо пояснил Араб.

— А в чём разница для тебя самого? – продолжала допытываться Сорка. – Ведь если я сказала, что виновата, это должно быть для тебя главным, ведь это значит, что ты делал всё правильно.

— Я и так знаю, что делал всё правильно. Для меня важно то, что ты сама поняла, что поступила не так, как нужно. Важно именно это, а не то, что я думаю, – всё так же ровно пояснил Араб.

Сорка замолчала, обдумывая услышанное, и медленно опустилась на помост, приняв самую удобную для себя позу. Потом, тихо постанывая, она задала очередной вопрос:

— Почему для тебя так важно, поняла я что-то или нет?

— Горк хочет, чтобы ты пошла с нами к базе улов. Это важно. И для меня, и для всех мирров. И если случится так, что нам нужно будет сражаться, я хочу быть уверенным, что ты будешь внимательно слушать и делать всё, что прикажут тебе отец или я. И дело тут не в том, что мы самцы, а в том, что мы старше и опытнее. Я уже говорил тебе, что вся моя жизнь прошла в войнах. Там, у себя на родине, я воевал всю жизнь. Это моя работа.

— Но ведь мирры тоже воины, – возразила Сорка с заметной растерянностью.

— Мирры больше охотники, чем воины. Ведь вы не сражаетесь с целыми народами. Мелкие стычки между племенами за лучшие угодья или схватки на праздник – я не считаю. Про проклятие предков я даже не говорю. Поверь, войны на моей родине намного серьёзнее и страшнее. А самое главное, что они более кровавые. Именно поэтому я и хочу, чтобы ты поняла, что твоё поведение может погубить не только тебя, но и всех, кто идёт рядом с тобой.