Книга Дитя прибоя, страница 72 – Эльхан Аскеров

— Я запомню твой совет, – подумав, кивнул эльф.

Запалив факелы, гномы осторожно прошли в кусты, где лежала мантикора. Повозившись немного, они выволокли тушу на поляну, и Лёха, не сдержав любопытства, подошёл поближе, чтобы как следует рассмотреть добычу. Мантикора оказалась именно такой, как рассказали гномы. Ловко орудуя ножами, они быстро содрали с твари шкуру и отсекли булаву с хвоста. Потом Родри достал из рюкзака небольшой фиал и, подрезав под хвостом мантикоры какую-то железу, принялся собирать в него вязкую, тягучую жидкость, которая медленно потекла из раны.

Когти и клыки зверя они тоже прихватили. С интересом наблюдая за действиями гномов, Лёха пытался понять, зачем им всё это добро, да ещё в дороге. Ведь сохранить сырую шкуру при тёплой погоде сложно. Но гномы знали, что делали. Набрав из костра золы, они натёрли ею шкуру изнутри, а потом засыпали каким-то порошком из запасов Груда. Потом, сложив шкуру пополам мездрой вовнутрь, гномы скатали её в тугой рулон, который Родри убрал в свой рюкзак. Не удержавшись, парень спросил, тыча пальцем в добычу:

— И что вы со всем этим делать собираетесь?

— Когти и клыки – на украшения, а кровь и жидкость из железы – на продажу, – коротко пояснил Родри. – Маги академии за них золотом платят.

— А шкуру? – не унимался Лёха.

— Придёт время – увидишь, – загадочно усмехнулся Груд. – Скажу только, что правильно выделанная шкура мантикоры способна выдержать прямой удар секиры. А уж обычным ножом или кинжалом её вообще не возьмёшь.

— Их потому так мало осталось, что охотники специально на мантикор охотились. Даже гнёзда разоряли, малышей не жалея ради выгоды, – добавил Родри.

— А это самец был или самка? – поинтересовался эльф.

— Самец, – кивнул Груд. – Так что за гнездо не волнуйся.

— Надеюсь, они не парами живут и нам не придётся от его подруги отбиваться. Хватит на сегодня приключений, – вздохнул Лёха.

— Мантикоры одиночки, – проговорил Родри, устраиваясь поудобнее. – Только во время гона они собираются в небольшие стаи, и спаси тебя пятеро, если вдруг окажешься рядом. И костей не найдут. После того как самый сильный самец разгонит остальных и спарится с самкой, они снова разбредаются по своим угодьям. Самки растят детёнышей одни. Обычно малышей двое. И как только они начинают есть мясо, уходят из гнезда. Спустя цикл это уже будут опасные звери, с которыми лучше не связываться.

— Ну и то ладно, – внимательно выслушав его, вздохнул Лёха. – Как дежурить будем?

— Ложитесь отдыхать. Я сам всё сделаю, – ответил Эльвар.

— Будешь всю ночь дежурить? – удивился Лёха.

— Да.

— А потом весь день сонным ходить? Нет уж, нужно разделить ночь на всех, – возразил Лёха.

— Не буду, – загадочно усмехнулся эльф. – Если возникнет опасность, лес меня предупредит.

— Ты же сам сказал, что это не твоя роща, – не сдавался парень.

— Верно. Но у каждого есть свои тайны, – ответил эльф, продолжая улыбаться.

— Чёрт с тобой, осёл упрямый, – сдался Лёха, которого все эти секреты уже до самых печёнок достали. – Но если ты нас в сонном состоянии не туда заведёшь, лично уши на макушке узлом завяжу, чтобы больше спорить со мной не смел.

— Если дотянешься, – не остался в долгу эльф, звонко рассмеявшись.

Напрягшиеся при угрозе парня гномы расслабились. Отношение эльфов к шуткам по поводу их ушей давно уже стало притчей среди первородных, но на шутки Лёхи Эльвар почему-то совсем не обижался. Сам Лёха списывал это на особый дар целителя, способного на ментальном уровне оценить, для чего говорятся те или иные слова – чтобы оскорбить или просто пошутить. Убедившись, что эльф знает, что делает, друзья раскатали спальные мешки и устроились отдыхать, положив оружие под рукой.