Книга Дитя прибоя, страница 294 – Эльхан Аскеров

Прицелившись во всадника, едущего первым, десятник плавно выбрал свободный ход спуска и, задержав дыхание, нажал на крючок. Но видно тёмные боги хранят своих адептов. В момент выстрела всадник наклонился в седле, чтобы не удариться головой о ветку, и пуля, вместо того чтобы войти ему между лопаток, попала в правое плечо. Над тропой загрохотали выстрелы, и Анкутан, проморгавшись после первой вспышки, с яростью зарычал, заметив бледное свечение магического щита. Теперь стрелять в них было бесполезно.

Понимая, что долго щит не продержится, противник пришпорил коней, прорываясь к урочищу. Егеря, выскочив из своих укрытий, кинулись следом. Разогнаться на лесной тропе верхом было сложно, так что опытные бойцы даже пешком не слишком отставали от врага. К тому же за время патрулирования они успели наизусть изучить все окрестные кусты и заросли. Тропа петляла, то и дело скрывая степняков от преследователей, но егеря отлично знали, что по такой дороге кони быстро не пойдут, и продолжали внимательно следить за магическим щитом.

К тому же колючие кусты, которыми они завалили тропу на входе в урочище, всё равно заставят степняков остановиться. В темноте кони через такое препятствие не пойдут. Так оно и вышло. Заметив препятствие, скакавший первым степняк гортанно выругался и, стремительно развернув коня, принялся отдавать приказы. Скакавшие следом за ним воины быстро спешились и бросились растаскивать кусты. Другая часть степняков схватилась за оружие, готовясь прикрывать отход остальных.

Допускать это Анкутан не собирался. Быстро сместившись в сторону, десятник вскинул винтовку и, едва только щит померк, спустил курок. Один из стрелков с хриплым воем покатился по земле. Но на позицию десятника обрушился свинцовый шквал. Трое степняков бросились растаскивать кусты, двое остались с лошадьми, а остальные вступили в перестрелку с егерями. Среди тех, кто остался в седле, был и раненый. Сжавшись в комок, степняк нетерпеливо покрикивал на бойцов, разбиравших завал. Но работать быстро под плотным обстрелом было сложно.

Егеря не теряли времени даром. Несмотря на темноту, они привычно ориентировались по вспышкам выстрелов, быстро меняя позиции. У противника такой возможности не было, и очень скоро ответных выстрелов стало звучать меньше. Но и завал на тропе был почти расчищен. Понимая, что противник вот-вот уйдёт, Анкутан повёл свой десяток в атаку. Едва только егеря дали залп, чтобы прижать противника для рывка в рукопашную, как на них обрушилось очередное заклятие.

Ледяные иглы возникали прямо из воздуха и обрушивались на участок, где шла стычка. Раздались крики раненых, и десятник, прижавшись к стволу ближайшего дерева, принялся высаживать в противника пулю за пулей от бедра. Одна из ледяных игл ударила его по плечу, заставив выронить винтовку. Правая рука онемела, но Анкутан, извернувшись, дотянулся до кобуры и, достав револьвер, продолжил обстрел. Раненая рука стремительно немела и он почти не видел целей от боли, ориентируясь только по движению. Вспомнив, что раненый всадник командовал остальными бойцами, десятник сквозь выступившие от боли слёзы навёл оружие на самую большую тень и плавно нажал на спуск.

Раздалось дикое ржание, что-то с треском завалилось в кусты, а на десятника обрушился очередной шквал огня. Но на этот раз продлился он недолго. Лошади с треском проломили оставшиеся кусты, а группа прикрытия сместилась к входу в урочище, продолжая вести огонь по егерям. Револьвер щёлкнул курком. Патроны кончились, но и стрелять егерь уже не мог. Сознание мутилось, хотелось просто лечь на землю и немного полежать. Тихо, спокойно, забыв о стрельбе и приказах. Просто немного отдохнуть, чтобы никто не мешал и ничего не требовал.