Книга Дитя прибоя, страница 111 – Эльхан Аскеров

— Понятно, что ничего не понятно, – грустно скаламбурил эльф.

— А чего тебя вдруг на эту философию потянуло?

— Вспомнил, что ты собираешься кметов на свою землю посадить, вот и решил спросить.

— Нашёл, о чём говорить, – удивлённо покачал головой Лёха. – Вот уж чего я точно делать не стану, так это по три шкуры с крестьян драть. Да мне много и не надо. Было бы, где поспать да чего поесть.

— А семья? О детях ты думал? – неожиданно спросил Эльвар.

— А что это такое? – пожал плечами парень.

— Ты смеёшься надо мной?! – возмутился эльф. – Как можно не думать о таких вещах?

— Забыл, что я в приюте вырос? Ну не помню я, как это в семье жить. Не умею, – нехотя признался Лёха. – До сих пор жалею, что в армии не остался. Там всё просто и понятно было. Глядишь, и сюда бы не загремел.

— Тебе не нравится наш мир?

— Трудно мне, – вздохнул парень. – Никак привыкнуть не могу, что любую ерунду, которую в моём мире в любой лавке найти можно, здесь днём с огнём не сыскать. Я ведь потому сюда и отправился, что понял: если кто в нужной мне технике и разберётся, так только гномы.

— Всё мечтаешь обратно вернуться? – помолчав, осторожно спросил эльф.

— Угу.

— Если откровенно, то я бы не хотел, чтобы у тебя это получилось, – неожиданно признался Эльвар.

Лёха аж поперхнулся от этого признания, удивлённо воззрившись на эльфа. Даже для целителя не от мира сего такое заявление было уж слишком.

— Ты нужен нашему миру, – задумчиво продолжил эльф. – Я только теперь начинаю понимать, как у нас всё неправильно устроено. А ещё ты нужен мне.

— Не понял, – растерянно протянул Лёха.

— Ты первый в моей жизни, кто назвал меня другом просто так и готов был драться, чтобы защитить меня. Там, на поляне, во время драки с братом я вдруг понял, что во всём мире у меня только один друг. Это ты.

— Ну не всё так плохо, – ответил Лёха, смущённый таким признанием. – У тебя теперь ещё и Родри с Грудом есть.

— Да. Теперь есть, – улыбнулся эльф и, ткнув пальцем в винтовку, попросил: – Научи меня из неё стрелять.

* * *

Семья Далат-тейк, была известна в аристократических кругах империи очень давно. Считалось, что её основатель являлся одним из претендентов на трон. Но со временем дела семьи пришли в упадок, а частые войны с соседями окончательно подорвали её благополучие. И вот теперь последний, а точнее, последняя представительница этого древнего рода, растерянно стояла перед телегой, груженной личными вещами и древними книгами из роскошной домашней библиотеки. Это всё, что осталось от некогда богатейшей семьи.

Старый дворецкий, служивший ещё её деду, со слезами на глазах смотрел, как во дворе обветшалого дворца хозяйничают разбойничьего вида молодчики, перекидываясь сальными шуточками. Как выяснилось, последний Далат-тейк, мот и повеса, отец девушки, умудрился прокутить всё, включая даже отчий дом. Регулярно закладывая и забывая выкупать ленные земли, он не придумал ничего лучше, чем заложить дворец. И вот теперь, после его смерти, выписанные им векселя, предъявили к оплате. Ростовщик, которому надоело ждать, продал векселя одному из ночных королей империи. А тот, воспользовавшись силой и умением давать взятки, легко выиграл судебную тяжбу и выгнал светлую леди на улицу.

От Даяны давно уже отвернулись все знакомые из дворянства, считая, что она притягивает к себе неудачи. Впрочем, сама Даяна Далат-тейк отлично понимала, что дело тут не в суевериях, а в отсутствии денег. Нищие знакомые светлым баронам не нужны. Как не нужны они и при дворе. Даяна несколько раз подавала прошение на высочайшее имя, добиваясь аудиенции у императора, но в ответ получала только презрительное молчание. От девушки отвернулись все. Даже те, кто когда-то называл себя её ближайшими друзьями. Теперь она точно знала цену этой дружбе и понимала, что всё это не более, чем громкие слова.