Книга Нежданная кровь, страница 28 – Эльхан Аскеров

С чего так, не спрашивай, и сам толком не знаю. Но точно это. Потому и убить нас не так просто. Но и это ещё не всё. Те холопы жёнку мою ссильничали всем десятком. С той поры они никак дитя зачать не могла. Вот теперь и думай, жалеть воев тех или в землю зарыть, да забыть, что были. А ведь холопов тех никто мою жёнку трогать не заставлял. Сами всё удумали.

— Прости, Гриша. Не знал я, – растерянно повинился Беломир.

— Нет твой вины, – отмахнулся казак. – Просто вижу я, что думы тебя уж вовсе одолели, потому и рассказал. Знаешь, нет у меня к ним жалости. Ни на волос. Бил их, бью и дальше бить стану, пока сил хватит.

— Ну и я не отстану, – помолчав, решительно заявил парень, понимая, что отступи он сейчас, и больше ему никто никогда не поверит.

К тому же казак был по-своему прав. И князья, и их присные творили по весям и сёлам такое, что иной раз волосы дыбом вставали. Достаточно вспомнить того княжонка, что требовал от всех беспрекословного поклонения. Ради своих амбиций он готов был подвергнуть казни любого, даже стороннего человека.

— Знал я, брате, что не станешь ты ради крестопоклонников родовичей предавать, – улыбнулся Григорий. – А добре мы с тобой этих прихвостней княжеских побили.

— Это да, – рассмеялся Беломир, припоминая их ночной выход. – И казаков сберегли, и от напасти избавились.

— Науке твоей поклон, – усмехнулся казак в ответ.

Тут Григорий был прав. Десяток казаков, отобранных Григорием и до слёз заинструктированных Беломиром, пробрались в лагерь напавшей на станицу сотни и сумели вырезать всех оставшихся после первого боя воинов. Сначала казаки пытались показать гонор и объяснить парню, что в таком деле правды нет, но были резко осажены самим Григорием, а после уж получили от парня развёрнутый ответ, что это нужно не ему, а всей станице.

Поклон великий Векшиным рукам. Кузнец сумел за несколько часов отковать полтора десятка стилетов. Грубых, с верёвочными рукоятями, но от этого не менее смертоносных. Именно этим оружием казаки и орудовали. Подбираясь к спящим воинам, казаки дожидались выдоха и тут же всаживали стилет в ухо спящему. Беломир же с Григорием должны были добраться до шатра сотника. Нужно было знать, откуда эта сотня взялась и зачем вообще всё это было затеяно.

Но, к огромному сожалению Беломира, ничего не вышло. Сотник обладал поистине звериным чутьём. Едва только напарники просочились в шатёр, как спавший воин сорвался с места, и в темноте блеснула сталь. Их спасла только звериная реакция Григория и настороженность парня. Сотник по привычке взмахнул саблей, норовя разрубить незваного гостя от плеча до пояса, но забыл, что находится в шатре. Как это случилось, теперь уже не угадаешь.

То ли не сообразил спросонок, а то ли решил, что клинок сабли сможет разрубить ткань. Но вышло всё с точностью до наоборот. Вскидывая оружие, сотник пробил потолок шатра, и сабля зацепилась, что дало напарникам шанс уйти из-под удара и ударить в ответ. Стилет с хрустом пробил плоть, войдя сотнику в бок и пробив печень. Григорий ударил так, как привык это делать в бою. Сразу насмерть. Стоя над умирающим воином, Беломир мысленно матерился про себя так, что стенки шатра качались, но исправить тут уже ничего нельзя было.

Пара минут, и всё было кончено. Только после, вытащив из шатра труп, казак сообразил, что сделал, и, растерянно почёсывая в затылке, повинился. Махнув рукой, Беломир отправился собирать трофеи. Так что теперь, шагая по тракту к станице, парень пытался отогнать мрачные мысли и вернуть себе душевное равновесие. Вроде и очерствел за проведённый в этом времени срок, а всё равно убийство такого количества людей разом заставило его испытывать то, что называется угрызением совести.