Книга Родовое гнездо, страница 86 – Эльхан Аскеров

— Ты главное, прежде выслушай, а уж потом решай, бить или нет.

От такого Беломир едва с лавки не рухнул.

* * *

Саму свадьбу Беломир почти не запомнил. В среде реконструкторов подобные обряды восстанавливать не пытались, так что, не касайся всё это его самого, понаблюдал бы со стороны с удовольствием. Но являясь во всём этом действе главным действующим лицом, ему было не до наблюдений. Единственное, что парню запомнилось крепко, так это момент, когда их привели на капище и поставили перед идолом.

Сам того не ожидая, Беломир, под негромкий речитатив жреца, вдруг привычно вошёл в транс и с ходу услышал давно знакомый голос:

— Не журись. Добре всё будет. Лучше подумай, как сына назовёшь.

— Думал Ведомиром назвать. К тому же что сам его учить стану и будет он хоть как мир ведать, – растерянно пролепетал парень, давно уже всё придумавший.

— Беломир, чистый в помыслах, Ведомир, мир ведающий. Добре придумано, – помолчав, одобрил пращур. – Да будет так, – закончил он, и парень выпал из транса.

Как оказалось, случилось это очень вовремя. Жрец закончил обряд и теперь протягивал молодой паре обсидиановый кинжал. Что делать дальше, Беломир уже знал. Характерники успели просветить. Взяв оружие, парень одним быстрым движением надрезал себе левую, сердечную ладонь и отдал кинжал теперь уже жене. Радмила повторила его жест, и они смешали свою кровь, прижав ладони.

Дальше Беломир сложил ладонь ковшиком, собирая текущую руду, а после одним движением выплеснул её в жертвенный костёр, горевший перед идолом. К огромному удивлению самого парня, огонь всплеснуло, словно он бросил в него не кровь, а банку бензина. Переждав этот выброс, жрец удивлённо качнул головой и, забирая кинжал, негромко проворчал:

— Давно такого не было. Видать, любы вы батюшке. Принял он кровь вашу. Ступайте с миром.

Станичники, собравшиеся на капище и видевшие, как пращур принял от молодой пары жертву, разразились громкими приветственными воплями. Казаки потрясали оружием, а женщины принялись осыпать их зерном и цветами. Чуть прищурившись, чтобы в глаз чего не попало, Беломир переждал и это, после чего, выведя девушку к бричке, тихо спросил:

— Устала?

— Не шибко. Страшно только было, – так же тихо отозвалась Радмила, благодарно улыбнувшись.

— А чего тут бояться? – не понял парень.

— Я ж в других богов верую, – чуть пожала девушка плечами. – Им всегда молилась. Вот и подумала, что пращур ваш мою жертву не примет.

— Жена всегда за мужем идёт. Я в него верую, а значит, и тебе теперь надлежит. Теперь ты не сама по себе, а жена моя, перед ним и людьми, – нашёлся Беломир.

Их отвезли в станицу, где на площади уже были выставлены столы, и началось то, что обычно и называют свадьбой. Станичники пели, пили, говорили, спорили и даже дрались. На молодых уже почти никто не обращал внимания, чем Беломир и воспользовался, накидав в тарелки себе и жене всякой снеди. Поесть они успели только ранним утром, да и то парень по привычке обошёлся куском пирога с чаем, а что ела Радмила, вообще неизвестно.

Дамира, которая на этой свадьбе являлась кем-то вроде распорядителя, только одобрительно усмехнулась, заметив вольность парня. Векша, даже на этом празднике не позволивший себе ничего крепче пива, то и дело громогласно произносил здравицы в честь молодых, заставляя гостей регулярно прикладываться к кружкам и отвлекая их внимание на себя. В общем, всё было, как в том анекдоте, чего праздновали, непонятно, но было весело.