Книга Родовое гнездо, страница 142 – Эльхан Аскеров

Для опытных бойцов собраться по первой команде и вскочить в седло было делом одной минуты. Даже если кто и уснёт, то проснётся разом. В этих местах такое умение порой может спасти жизнь. В этом каждый из бойцов уже успел убедиться не раз. Задремал и сам Беломир. Точнее, это было чем-то вроде пограничного состояния между сном и трансом. Но едва только рядом зашевелился кто-то из характерников, как парень открыл глаза и, вскинув взгляд в небо, еле слышно выдохнул:

— Пора.

Поднимаясь, казаки отдавали поводья своих коней коноводам и, разбиваясь на привычные десятки, выстраивались рядом с характерниками. Только сам Беломир и его личный десяток продолжали стоять на месте. Им предстояло войти в аул через главные ворота. Ватаги бесшумно растворились в темноте, и парень, оглядев своих бойцов, негромко произнёс, благодарно улыбнувшись:

— Благодарствую, браты. Я не забуду.

— Не на чем, атаман, нам и самим такое дело потребно, – не сумел промолчать Неждан, ставший в этом походе его тенью. – У нас и сёстры, и невесты имеются, потому и пошли за тобой.

Остальные члены десятка только закивали, признавая его правоту. Беломир кивнул в ответ, давая понять, что услышал их, и, сев прямо на землю, снова вошёл в транс. Ночное зрение работало и в этом состоянии, так что своих бойцов парень отлично видел и точно знал, где и кто из них засел. Алгоритм действий всей ватаги был прост. Аул состоял из двух десятков домиков, сложенных из камня. В каждый двор вели одни ворота. Но сами подворья горцы обносили каменным же забором, за которым запросто можно было держать оборону.

Охватив аул со всех сторон, из каждого десятка выделялось по два бойца, которые и станут отлавливать всех желающих сбежать. Остальные, по команде Беломира, должны были входить во дворы, а после и в сакли. Сами горские сакли, хоть и не высокие, но достаточно просторные, были разделены на две части. Мужскую и женскую. Женская находилась как бы глубже от входа. Таким образом, нападавшие сразу должны были сойтись с мужским населением в драке.

Выждав оговоренное время, Беломир поднялся и, жестом позвав свой десяток за собой, зашагал к аулу. Они вошли в широкие ворота, которые горцы закрывали на ночь, когда в темноте громко ухнул филин. Это и был знак о начале нападения. Безмолвные тени начали быстро просачиваться во дворы, и Беломир в очередной раз удивлённо хмыкнул, вспомнив, что они почти никогда не держали во дворах собак.

А если вспомнить, что при отарах у них имелись серьёзные волкодавы, то такое отношение к этим животным парня снова удивило. Достаточно было всего одной завалящей шавки, которая подняла бы лай среди ночи, и вся их операция могла бы закончиться пшиком. Его десяток вошёл во двор самой большой сакли, и Беломир жестом указал своим подчинённым на двери. Быстро разбившись на двойки, казаки кинжалами вскрывали нехитрые запоры и входили в помещения.

Где-то на окраине аула раздался звон клинков и истошный женский крик. С этой секунды вся секретность закончилась. Обнажив шашку, Беломир остался стоять посреди двора, страхуя своих бойцов. Делать всё самому, даже в такой операции, было бы неправильно. Тем более что казаки изначально воспринимали его как атамана, всё это придумавшего. А в его умении воевать уже никто давно не сомневался. Во всяком случае, именно так ему было сказано в присутствии всей ватаги.