Книга Кодекс Охотника #20, страница 40 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Вот здесь лифт, — сказал майор. — Вот чип-карта.

Протянул он мне кругляшок с гербом Архитектора. Я улыбнулся. Ну да, откуда им было знать, откуда и что это. Назвали по привычке «чип-картой» жетон Архитекторов, который, надо признать, так и работал.

Я наполовину засунул кругляш в узкую щель, и дверь лифта открылась.

— Вы прямо сейчас поедете на четвёртый уровень? — удивился майор. — Может быть вам нужна охрана или подкрепление?

— Всё своё ношу с собой, — постучал я по Аквиле и махнул рукой. — Всё, до связи!

И нажал на четвёртый этаж. Сначала захлопнулась дверь, потом свет освещения лифта сменился на красный.

Всё-таки молодцы эти Архитекторы. Я посмотрел на каменную кабину, в которой сам камень излучал свет. И с грустью подумал, что здесь нет обычных лестниц, как принято в этом мире на случай эвакуации.

Архитекторы были уверены в себе и в своих изделиях. У них ничего не ломалось, даже лифт. Блокировали — да, но ломаться было нечему. Лестницы были излишними, и добавляли излишний фактор риска — бегство заключённых.

Справа от панели с кнопками открылась дверца, казалось бы, из монолитного камня. И там, выдавленный в камне, был силуэт руки. Я хмыкнул и положил на него руку. Не было никаких новомодных «Доступ подтверждён», «Запрещён». Архитекторы были выше всей этой фигни. Просто свет сменился на нужный, и лифт двинулся вниз.

Дверь открылась, и я, посвистывая, прошёл по уровню. Не то, что я был безалаберным, но сил Шнырьки хватило, чтобы спуститься до минус шестого этажа.

Я знал, что меня ждёт. И знал, что конкретно на четвёртом этаже не было ничего опасного. Вообще ничего. Я понятия не имею, чем не понравился этот этаж системе безопасности Архитекторов, если они отключили её от общего доступа. Но предполагаю, что они просто сделали буфер между третьим и пятым этажами, на котором уже начиналось что-то интересное.

Я шёл по тёплому камню мимо закрытых и открытых камер. Закрытых дверей было примерно восемьдесят процентов. То есть, наполняемость этой тюрьмы, судя по всему, была большой.

Шнырька свободно перемещался по четвёртому этажу, показывая мне узников. Но видимо времени прошло действительно много — треть из них, похоже, просто умерла от старости. Ещё треть сошла с ума, ну, а оставшаяся треть вроде была жива и здорова.

Дошёл до конца коридора и проделал такие же самые манипуляции, что и в лифте. Цвет на четвёртом этаже сменился с тревожно-красного на белый. Это показывало, что этаж разблокировался. Ну, а я вернулся к лифту, и нажал кнопку на пятый. Когда лифт уже начал спускаться, то призвал на пятом этаже несколько огненных слаймов, которые сходу начали плеваться в жирную гусеницу, что висела на стенке. Когда открылась дверь, трехметровая жирная гусеница пыталась догнать моих слаймов. Они веселясь, убегали от неё. Пришлось добить её мечом и ждать, пока из глубины коридора полезут её товарки.

В коридоре ужасно воняло. Все потолки, стены и пол были заляпаны вонючей слизью. Похоже, здесь нужна капитальная уборка. Но сначала надо убрать антисанитарию. Огненные слаймы проявились из воздуха и начали поджаривать всё вокруг, включая, в том числе, и гусениц.

Фактически, я уже понял через Шнырьку, что случилось на этом этаже — здесь открылся Разлом в одной из камер. Оттуда полезли кислотные твари, которые смогли своей кислотой растворить двери камер. Подозреваю, что на это им понадобился не один десяток лет. Как я говорил, строения Архитекторов были ПОЧТИ вечными. За всё время, пока здесь творился беспредел, они смогли вскрыть примерно половину камер, добравшись до узников и, соответственно, сожрали их.