Книга Кодекс Охотника #20, страница 34 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

По моей команде все начали эвакуироваться. Бесы и гвардейцы-драконы готовы были биться до последнего, вот только они завязли в куче тварей, которые уже не могли их убить, но и не пропускали дальше. В конце-концов, сдавшись, они отступили.

Бухич свалил, Один улетел. Наступила самая сложная часть моего плана — эвакуация Бурбулиса. Да-да, он, конечно, внушал шок и трепет, но сейчас находился в самом эпицентре врага, а летать, к сожалению, так и не научился. Но на этот случай у меня есть заслуженный спасатель Российской Империи, и просто хороший парень, по имени Шнырька. Ведь прокачивался не только я. Связанные нашими Душами практически в единое существо, все мои силы передавались и Шнырьке. Поэтому, когда немного пришедшие в себя враги забрались в штабную машину, то они нашли там только растерзанные трупы своих командующих и их соратников. У меня же в «Буревестнике» за некоторое время до этого образовался Бурб. Одной рукой он держал связку мечей, а во второй — большую бутылку, внутри которой плавала какая-то чешуйчатая хрень.

— Красава, Бурб! — одобрительно кивнул я на клинки.

Похоже, он не только успел убить всех находившихся там, но и забрать самое интересное оружие. Судя по затейливой резьбе и исходящей от них силы, это хорошее приобретение. Их можно будет либо вернуть за выкуп, либо использовать самим. Хотя эти восточные штучки не казались мне сильно удобными. Ну да, у меня в гвардии есть затейники, которые управляются с любым оружием, потом разберёмся.

— А это что за херня? — кивнул я на большую бутыль.

— Настойка на разломном женьшене, — не моргнув даже глазом, сказал Бурбулис. — Исключительно редкая и очень дорогая вещь.

— Я не вижу там женьшеня. Я вижу там какую-то сраную ящерицу.

— Ну, так совпало, — пожал плечами Бурб. — Тебя это пить я не заставляю.

— Реально дорогая? — нахмурился я.

— Безумно. Я бы сказал, даже бесценная! — широко улыбнулся Бурб. — А ещё она очень полезная.

— И в чем её польза?

— Это будет сюрприз, — улыбнулся Бурб. — Налить?

Он, как металлолом, бросил на пол «Буревестника» мечи, стоимостью несколько миллионов рублей, и призывно махнул бутылкой. Находящаяся внутри ящерица внезапно открыла глаза.

— Она что, живая? Да ну, нахер! — покачал головой я, и тут же махнул рукой. — Ладно, наливай! Нам ещё долго лететь. Будем дегустировать.

Бурб широко улыбнулся. Из воздуха у него появились два не очень чистых, но хрустальных бокала.

Как только мы долетели до Владивостока, первым делом я пулей выскочил из «Буревестника» и большими прыжками побежал к нашему «Конунгу». Силой и без разговоров выпихнул оттуда всех «Холодных голов», а также двух пилотов. В конце оттуда вылетел возмущающийся на ходу Мрак. Я задраил все люки и оставил недоумевающего Морозова снаружи на целые два часа. Связь в этот момент не работала, шумоизоляция у «Конунга» была прекрасной. И за это время я сделал одну прекрасную девушку немного счастливей, а себя немного спокойней. У меня остался только один вопрос. Эту настойку мы пили вместе. Как, в данный момент, с последствиями справляется Бурбулис?

Пруссия, город Кёнигсберг

Замок правящего Рода Годарта

Генри Годарт поймал себя мысли, что пять минут он не работает, а умильно пялится на стоящую на столе фотографию, и при этом как-то по-идиотски улыбается. На фотографии был запечатлён момент, где он держал на руках своего младшего внука, при этом пытался улыбнуться для фото, одновременно всё больше и больше напитывая силой своё тело, дабы увлеченный Антон Александрович не сломал дедушке палец. Антоха тоже получился миленьким — розовощёкий пупсик, который морщит лоб и прилагает все усилия, чтобы всё-таки сломать деду палец. Но, по крайней мере, он не дёргался, и фотография получилась зачётной.