Книга Кодекс Охотника #20, страница 3 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Эмиссары повторили его жест и клич, каждый с разным энтузиазмом. Такова была привычка. Потом связь прекратилась. Мастер Гу Цьян остался наедине сам с собой. Его мысли снова крутились вокруг барона Галактионова, и впервые, за свою долгую службу, ему пришла в голову мысль о плане «Б» — как отключиться от Неназываемого, а затем исчезнуть из этого мира, да и вообще, с радаров его господина. Возможно, так он проживёт подольше.

* * *

Честно говоря, я даже немного пожалел, что не взял с собой подмогу. Но тут же отогнал эту слабую мысль в сторону. И сделал я это не просто так, ожидая сопротивления и подставы со стороны врагов. Кроме этого, нахрена я испытывал такие страдания, усиливая своё тело, чтобы снова спрятаться за спинами соратников? Нет.

Я рад, что они, в принципе, у меня были. Также я безумно рад, что все они, каждый по-своему, чрезвычайно сильны. Вот только конкретно эта операция была непрогнозируемой. Абсолютно! Ну, так и получилось. Я уже получил парочку сюрпризов. Что ж, справлюсь один, не в первый раз. Хотя, почему один?

Я перевёл взгляд вниз, где стоял частично грязный, частично обожжённый, и полностью в крови, Поручик Затупок. Он смотрел вдаль каким-то слишком умным и задумчивым взглядом. Заметив, что я за ним наблюдаю, из взгляда у него тут же пропал разум, и он зачем-то начал облизывать мой грязный сапог.

— Не надоело тебе ещё придуриваться, мохнатое чудовище? — поинтересовался я ласково.

Затупок продолжал лизать мне сапог, хотя и косился на меня левым глазом.

— Я тебя уже раскрыл. Ты не тупица. Но вот, убей, не могу понять, зачем ты из себя это изображаешь? Тебе так легче, что ли?

Затупок перестал меня облизывать. В глазах у него опять на секундочку мелькнул разум. Я подумал, что долгожданный контакт наконец-то состоится, но не тут-то было. Поручик развернулся и побежал в сторону чуть ли не единственного уцелевшего дерева. Ну, и полез наверх, как обычно. Не добравшись до вершины, как обычно, упал. На этот раз, правда, не сдох. Он всё-таки стал сильнее за последнее время. Отряхнулся, посмотрел на меня, и полез снова. Я тяжело вздохнул. Ясно. Ещё не время.

Сидел я на камне около штаба не просто так. Мне нужно было подумать, что делать дальше. Мои муравьи прямо сейчас рыли тоннель в ущелье, дабы пробиться к нашему подкреплению, стоящему с другой стороны завала. Имперцы с той стороны также копали, используя строительную технику.

Чуйка мне подсказывает, что за всем этим чётко следит разведка врагов-союзников, и они просто ждут момента, когда мы прокопаем дорожку, чтобы снова долбануть чем-нибудь тяжёлым, а затем опять завалить проход, желательно погребя под завалами часть наших войск. Сделать в данный момент мы ни хрена не можем, потому что прямо сейчас вся наша противовоздушная оборона глуха и слепа, и просто физически не сможет отбить нападение. Так что, по большому счёту, то, что я делал — впустую, если не уничтожить эту шайтан-машину, которая создала весь этот хаос на поле боя. А как уничтожить её до моего прихода?

Доброхотов собирался лично возглавить диверсионно-штурмовой отряд, чтобы справиться с этой проблемой. Я бы сказал, что я его зауважал. Но, собственно, как я говорил, что касаемо Империи, у меня к ним претензий никогда не было. В основном, претензии относились к его личностным качествам. Так-то я всегда знал, что он готов погибнуть ради своей страны и ради своей сестры. Не знаю, ради кого больше, но мне, в принципе, фиолетово. Так вот, эта самоубийственная атака Доброхотова и остатков его гвардии, уверен, была бы последней атакой Алмазного Короля. Множество людей, не только в Империи, но и в этом мире, вздохнули бы с облегчением, когда с шахматной доски убралась бы такая сильная фигура. Но только не я, и не Елизавета Петровна.