Книга Кодекс Охотника #22, страница 76 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Конечно же, я шучу, дорогая! Всё я вижу, ты просто потрясающая!

— То-то же! — уселась Аня назад, взялась за эклер с чёрной икрой, внимательно на него посмотрела, отодвинула в сторону и захрустела нарезанной слайсами морковкой.

Вот никогда не пойму, что Аня, что Катя, одни из самых умных женщин, которых я встречал. Но вот эти вот все женские штучки и уловки. Ну, для меня это было всё вновь. Как я говорил, длительные отношения не были коньком Сандра. Ну, того Сандра, который был в прошлом мире. Сейчас я всё постигал новое. На самом деле, мне это очень нравилось.

— Извините, но дела действительно не терпят отлагательств. Я думаю, что на два-три дня вы точно здесь задержаться сможете, — я повернулся к Ивану Васильевичу Андросову, и без слов посмотрел ему в глаза.

Князь Андросов-старший был не только одним из самых сильных Лекарей в этом мире, но одним из самых умных людей. Поэтому он только кивнул головой с лёгкой улыбкой, понимая причину моего взгляда.

— Занимайся своими делами спокойно. Теперь они моя ответственность. Я обещаю, что с ними ничего не случится.

— Хорошо, — кивнул я удовлетворённо, чмокнул жён и, не торопясь, вышел наружу, прислушиваясь к своим чувствам.

А внутри у меня всё клокотало от ярости. Ещё одна новая для меня дилемма. Я точно знал, что в присутствии Иннокентия и Бурбулиса навредить Антохе никто не может. Я это просчитал, и в этом был уверен. Не зря я с таким трудом вызвал Шеда. И как оказалось, не зря я всё это время держал его душу. Но какое-то иррациональное чувство было, что «какая-то тварь посягнула на моего сына». Я знал это чувство гнева. Примерно с таким чувством я уничтожал целые Чумные Миры. Миры, обитатели которых были настолько отвратительны всему человеческому, что их уничтожение несло миру очищение и радость. И настолько ужасные, что меня трясло от злости до тех пор, пока от них не оставалось даже воспоминаний. Вот сейчас я точно так думал и об этой ситуации. Мне нужно было добраться до дома, допросить лазутчика, а затем, возможно, уничтожить какую-нибудь страну.

Через несколько часов я уже выходил из «Буревестника» около своей усадьбы. Первый, кто меня встретил, был Бурбулис. Я отвёл его в сторонку и задал один вопрос:

— Кто знает?

— Я, Иннокентий и Ашик. Всё! Ни один гвардеец, ни даже Волк ничего не знает.

— Молодец! — кивнул я. — Не ожидал того, что это останется настолько в узких кругах. И спасибо за быструю реакцию.

— Да не за что, Александро, — усмехнулся Бурбулис. — Антон для меня, как… — он на секунду задумался. — Как родной сын.

— Понимаю тебя, но это не отменяет моей благодарности. С Ашиком ты провёл разъяснительную беседу?

— Ашик свой челик, — улыбнулся Бурбулис, — он шарит.

Я невольно покачал головой. Кажется, Бурбулис идёт в ногу со временем и постигает молодёжный жаргон.

— Только это, Александро… — он нахмурился.

— Что?

— Наша студия почти полностью уничтожена.

Я почесал голову.

— Зайди ко мне попозже. Дам тебе наличку. Никаких чеков, ничего, что могла бы увидеть Анна. Всё должно оставаться так, как было до вчерашнего дня. Справишься?

— Обязательно, — сказал он.

А я поднялся наверх, зайдя в детскую. На кресле-качалке невозмутимо сидел Иннокентий, читая бумажную газету. При моём появлении он встал, аккуратно сложил её и слегка поклонился, изображая приветствие.