Книга Кодекс Охотника #31, страница 33 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Принимаю Кодекс всей моей Душой! Вверяю Душу мою воле твоей…

Произнеся последние слова обращения к Кодексу, я услышал отклик. В последний момент, открыв глаза, я увидел, как в едином порыве все призрачные легионеры стукнули кулаком себя по нагруднику, рявкнув:

— Слава Кодексу!!!

И все, как один, растворились в небе, устремившись по пробитому мной пути. Аквила немедленно потухла. Я убрал её в ножны, поднял глаза вверх, где как раз затухало голубое зарево.

— Ну, теперь ты отвечаешь за них, брат. Снова. Смотри на этот раз не облажайся.

Я отвернулся в сторону и увидел каменное лицо Ратника, по щекам которого текли слёзы. Странно было видеть могучего воина со слезами на глазах, но я примерно понимал, что он чувствует. Я чувствовал примерно то же.

— Спасибо, Сандр, за всех моих братьев, за всё, что ты сделал. Слава Кодексу! — стукнул себя по груди Ратник.

— Ну, ладно, чего ты начинаешь? — попытался перевести я всё в шутку. — Ты же знаешь, что по-другому я поступить не мог. Так что эти ребята, думаю, ещё повоюют.

— Хотел бы я встретить своих братьев, — продолжал хмуриться Ратник, не разделяя моё веселье.

— Ну, а чего загадывать, друг мой? — пожал плечами я. — Пути Кодекса и самой Вселенной неисповедимы. Если переродился ты, почему бы не переродиться твоим братьям? Возможно, вы ещё станете плечом к плечу в очередной битве во славу человечества и Кодекса.

Ратник наконец усмехнулся.

— Было бы здорово с ними встретиться. Я бы даже с удовольствием выпил и вспомнил старое. Но прямо сейчас на поле боя у меня есть новые братья, и их становится всё больше. Первый Легион Земли — вот теперь мой легион.

— Да, да, да, — грустно покачал головой я. — Ты знаешь, что самое странное? По ходу, Первый Легион Земли теперь персонально мой. Я так долго бегал от ответственности, что теперь не знаю, радоваться мне или огорчаться.

Тут уж Ратник окончательно пришёл в себя и весело расхохотался.

— Решать только тебе, Сандр, но ты же знаешь, что ни я, ни мои ребята тебя не подведут.

— Это-то я знаю, — сказал я. — Осталось понять, что мне делать с этим не очень юным Душеловом.

Волк, предварительно почувствовав важность момента, и стоявший стороне до поры до времени, видя, что мы говорим о нём, несмело улыбнулся и подошёл к нам.

— Все твари уничтожены, командир, — сказал он.

— Ну и что теперь с тобой делать, мой лысый душелов? — покачал головой я.

— А что со мной делать? — немного оторопел Волк.

— Ну, по факту я могу назвать тебе слова клятвы. И ты даже сможешь повторить. Вот только воспримет ли её Кодекс? И даже если он воспримет, это всё как-то… — я скривился и покачал раскрытой ладонью, — … как-то не так. Есть тысячелетние традиции. Клятва Кодексу должна даваться в Первой крепости, и никак не иначе. Так что, извини, не брат ты мне, мой лысый друг.

Хлопнул его по плечу и увидел, как скривилось от обиды лицо Волчары. Пришлось поправиться.

— Ну, в смысле, ты мне, конечно, друг, товарищ и брат, но не брат по Кодексу, потому что в Охотники тебя должен принимать не я. И у меня нет этих… как их… полномочий, вот!

— Это что значит? — Волк нахмурился ещё больше. — Что мои тренировки отменяются?

— Ну, нет, Волчара, — рассмеялся я. — Это означает, что твои тренировки будут в десять раз тяжелее стандартных тренировок, как для обычных учеников Ордена. Меньше всего я хочу, чтобы ты провалил экзамен, и надо мной потешались мои долбаные приятели. А учитывая, что все мы практически бессмертны, ты ж понимаешь, что издеваться надо мной будут не просто очень долго, а бесконечно долго. Поэтому в моих планах сделать так, чтобы ты был готов минимум на сто десять процентов, хоть это и противоречит математике.