Книга Кодекс Охотника #39, страница 109 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Возможно, корень зла был, скорее всего, именно в этом «удалении». Будучи в Тени, Шнырька всегда мог воплотиться в тело, но когда мы уходили неизвестно куда, и я, будучи воплощенной душой, призывал его душу, вот тогда Шнырька точно не мог вернуться к себе. И периодически истерил. Не найдя лучшего термина, я называл его «шнырькафобией».

— Ш-ш-шука-ш-ш-шабака! — сказал Шнырька. — Что ищем? Давай быш-ш-штрей!

Я развёл руками.

— Что-нибудь, что поможет узнать, куда дальше отправилась Беллатриса.

И мы начали активно искать. Пульт управления, отдалённо напоминающий мне поделки Мидасов, — высокотехнологичные пульты, множество мёртвых экранов, большое количество кресел, в которых сидели операторы и могли управлять, скорее всего, космическим флотом.

Вот только ни хрена не работало, и подсказок никаких не было. Была мысль запустить потухший реактор, что находился внутри горы, но, во-первых, я не до конца понимал, как он работает, а во-вторых, я понял, что топливо у него закончилось. А вот это уже проблема. Одно успокаивало: Беллатриса что-то нашла, после чего она отсюда улетела. Значит, найдём и мы.

Раздражённый Шнырька залез в каждый угол, пытаясь найти, что нам нужно. Да и я с Лариком не отставал от него, яростно матерясь про себя. Но всё было глухо, как в танке.

В конце концов я психанул и рванул на поверхность. Для этого пришлось проскользнуть через сотни метров скальной породы, и я оказался на безжизненной поверхности, залитой тёмно-красным светом старого умирающего солнца. Картинка, как из постапокалипсиса, но видал я раньше картины и помрачнее.

А ещё здесь кое-что было. Небольшой корабль, явно военный, который ржавел в почти разряженной атмосфере мёртвой планеты, хрен его знает сколько лет.

Присмотревшись повнимательнее, я понял, что пятна ржавчины перемежались с нетронутым, хоть и слегка облупленным лакокрасочным покрытием, которое было…

— Имперский розовенький, мать его!

У меня сразу испортилось настроение, но внутрь я всё-таки вошёл, ведь ответа на свой вопрос я так и не получил.

Быстро пробежавшись по кораблю, я зашёл в капитанскую рубку, которая, также, как и корабль, была небольшой.

На панели стоял болванчик — такая забавная фигурка, которую ставят на торпеду машины, — который весело болтает головой при езде. Только этот болванчик держал вытянутую руку, и указательный перст, причем почему-то средний палец, смотрел куда-то наверх, в черноту звёздного неба.

Я машинально проследил за этой рукой и увидел на орбите слишком яркую звезду для этого времени суток. Присмотрелся получше, хмыкнул и рванул туда, ввысь, в небо. Хорошо быть бесплотным духом. Можешь перемещаться куда угодно, как угодно, и с какой угодно скоростью.

При приближении это оказался большой, здоровенный металлический шар, наполовину разодранный. Этот летающий шарик, больше похожий на космическую станцию, явно попал в передрягу. Кто-то или что-то его хорошо покромсало. Здоровенные маршевые двигатели, однако, указывали на то, что это не стационарная станция, а вполне себе космический корабль. Но конструкции такой я не видел, хотя сталкивался со многими технологическими цивилизациями.

Оказавшись на борту этого циклопического сооружения, я хмыкнул, оглядываясь. Здесь остались местные жители. Мёртвые, но тем не менее… Да и, собственно, назвать роботов «мёртвыми» было сложно. Высокие, выше человеческого роста гуманоиды из золотистого металла, имеющие четыре верхние конечности, были разбросаны тут и там.