Книга Кодекс Охотника # 43, страница 89 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Отбрасываю в сторону свои клинки и хватаю её за голову двумя руками. Горгулья слегка оглушена сейчас. Я уже хорошо по ней прошёлся, а значит, раскручивать её будет удобно. Так я и поступил. Стал раскручивать, тем самым сбивая и разбивая всех, кто ко мне подлетает, подходит или просто ползёт.

А как же вишенка на торте? Когда я понял, что она скоро очухается, делаю ещё один мощный бросок. Вернее, отпускаю её в свободный полёт. Но это было бы слишком скучно, поэтому в последний момент со всей силой луплю ладонями ей по черепу, придавая такой импульс, что мне бы сейчас даже Крендель позавидовал, учитывая, какая эффектная боеголовка получилась.

— Сандр, нам нужно отступать. Это серьёзно, — оказался возле меня Дорничев.

— Понимаю, но мы не можем так поступить, — отвечаю ему.

— Слушай, идея действительно хорошая, но вот для её исполнения нас слишком мало. Если так хочется, предлагаю вернуться попозже, — не перестает он уговаривать меня.

Я лишь только улыбнулся. И, само собой, клинки уже были у меня в руках, их мне Шнырька подогнал, и ими я просто крушил всё на мелкие кусочки.

— Ты прекрасно знаешь, что сюда мы уже вернуться не сможем. Это вообще чудо, что у нас получилось проникнуть в это место.

Я задумался и хмыкнул. Порой чудес не бывает, есть только определенное стечение обстоятельств. Да хоть удача. Мне всё равно.

— Эти твари не заканчиваются, а мои силы здесь ограничены. Само пространство давит на меня. Я вообще удивлен, почему ты ещё на ногах стоишь, — недовольно бурчал Дорничев.

— Наверное, потому что я самый сильный и великий Охотник, и не просто так получил этот титул, — с иронией взглянул на него.

— Брось, Сандр. Херня это всё, — отмахнулся тот.

— Ты просто недостаточно хорошо выкладываешься.

Вот теперь и он заржал, а значит, всё хорошо. Если у него не пропало чувство юмора, значит, он не собирается опускать руки и сдаваться. Конечно, я ни разу не видел, чтобы он когда-либо сдавался, а вот поныть любит.

— Ну хорошо. Значит, выложусь.

Вбиваю клинки в землю и напитываю свои руки энергией, просто до дрожи, а затем резко смыкаю их в замке.

— Да что ты творишь? — скривился Дорничев, схватившись за голову.

Он находился слишком близко ко мне, поэтому ударная звуковая волна, напитанная энергией Кодекса, его слегка задела. Но это была не боль и не повреждение, а скорее просто неприятный звук для таких, как он, поэтому всё нормально, а вот Горгульи очень интересно переставали существовать. Очень поэтапно, по мере того как волна расходилась в разные стороны.

Буквально одно мгновение и поле боя оказалось пустым. Ни одной Горгульи больше не находилось в радиусе двухсот-трехсот метров от нас, а может, и больше. Хрен его знает, как здесь всё происходит и от чего нужно отсчитывать.

Иногда кажется, что это пространство то увеличивается, то уменьшается, но зато дает возможность оценить поле боя. Моих призванных ещё дофига. Выводок Пандоры тоже держится молодцом, учитывая, что только одно ее присутствие здесь мотивирует их.

— Эй, так нечестно! Я тут, между прочим, развлекаюсь! — повернулась ко мне Тёмная, которая достаточно далеко отошла.

Получается, что её противники, которые только что окружали её, сейчас умерли. И да, пусть потом мне не говорит, что совсем не похожа на свою мать, это точно её приём. Тут нужно понимать, что таким вещам даже детей своих не обучают. Это, наверное, козырный приём, как и всё, что у неё есть. А потому она явно любимый ребёнок, что бы там ни говорила.