Книга Кодекс Охотника # 43, страница 85 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Ссыкля приземлился рядом и аккуратно положил огромную ледяную голову рядом с ней на землю.

Хельга, не глядя, потрепала его по холодной чешуе.

— Скоро домой, Ссыкля, — тихо сказала она. — Сначала закончим работу, а потом домой…

Ну, что я могу сказать…

Я, как истинный джентльмен, вообще не сопротивлялся. Пандора наносила слабенькие удары своими маленькими кулачками, а я только надеялся, что она мне ничего не сломает.

Казалось бы, что она вообще-то добродушная, как для тёмной богини, и не потому, что не умеет драться, а скорее потому, что ей это просто неинтересно. Они в этом с Викторианом два сапога пара. Помешаны на своих детках, химерах и прочем, только с ними и нянчатся. Но сейчас Пандора показала себя с другой стороны.

Она так отчаянно лупила, словно у неё в друзьях есть сотни две Охотников, и ей вообще плевать на меня и на то, что со мной будет. Однако я её хорошо понимаю. Всё-таки я затащил её сюда против воли, но зато как замечательно получилось.

Это пространство теперь полностью пустое. А самое главное — Скульптор об этом ещё не знает, и вряд ли узнает.

В чём интересный факт таких сущностей, как Скульптор? Они великие. Их уничтожать один на один — это очень большой геморрой, с которым мало кто хочет сталкиваться.

Такие, как он или, скажем, Феликс, да хоть тот же Константин, имеют армию, которая хрен закончится. Их сила словно паутина расползается по всем видимым и не очень щелям, закрепляясь там и оставляя свои опорные пункты, куда они в любой момент могут перебрасывать своих существ или, наоборот, забирать оттуда. Именно это одна из причин, почему с ними так тяжело.

Сейчас я занялся тем, что бью по тем направлениям, где он вообще не ожидает ударов.

Ну вот в реальности, кто, мать его, осмелится напасть на Горгулью? Это же просто безумие, учитывая её силы. Но у меня было всё продумано, и я понимал, что потеря этой твари станет для него невосполнимой утратой. Угрозой для самого его существования, ведь когда кто-то примерно твоего возраста умирает, то тут уже приходится задумываться. Я даже не против, если он сейчас свернет всю свою компанию и свалит куда-нибудь подальше.

В прошлой жизни, конечно, я бы о таком даже не думал. Сражение до конца. Здесь и сейчас, и никаких потом. Но, учитывая тот фактор, что мне не очень удобно бегать за ним сейчас, то я даже не против.

— Я полагаю, нам пора сваливать, — выдаёт вполне себе логичную и умную вещь Дорничев. — Или у тебя другие планы на это место? — решил всё-таки он уточнить.

— Да хрен его знает, если честно, — пожимаю плечами, глядя на него, и при этом еще умудряюсь немного осмотреться. — Честно говоря, я ожидал здесь нечто большее увидеть.

А тут так же пусто, как и у неё в душе.

— Понимаю. Тварь была пустой. Там уже ничего не осталось, что приносило бы ей хоть какие-то эмоции, — выдает он.

И да, я понимаю, о чём он сейчас. Мало кто хочет быть таким, как Скульптор, на самом-то деле. Он уникален тем, что справился. А сколько было тех до него, кто потерпел поражение в этой нечестной и несправедливой борьбе с самим собой?

Магия Смерти в первую очередь опасна для самого носителя тем, что со временем она тебя сжирает, оставляя лишь одну оболочку. Ты становишься вроде как и мыслящим, но у тебя нет ничего, что приносило бы хоть какие-то эмоции. И плевать, какие у тебя происходят в жизни события. Да по факту — радости больше даже в дронах Феликса. И, кстати, я немного накосячил. Так сказать, использовал читы.