Книга Бремя свободы, страница 120 – Дмитрий Шебалин

— Я так понимаю, это отсылка к общечеловеческой задаче? Без оглядки на национальность нам всем следует принять этот бой?

— Ну или я просто плохо помню, как именно должен выглядеть полководец, ведущий своих солдат в сражение.

— Уж точно не в позолоченных эполетах.

— Твоя правда.

Глазом моргнуть не успел, как генерал исчез, а на его месте появилась высокая фигура, облачённая в балахон претендента. Лицо, как и в прошлый раз, было покрыто жидким переливающимся стеклом, отражающим в себе пространство кабинета и меня самого.

— Но символы важны, — сказал Миррор, усевшись в своё кресло. — Люди им верят, люди их ждут. Часто они даже намеренно игнорируют правду, если это мешает им продолжать следовать за ними.

— И во что же люди верят сейчас? — спросил я.

— А как ты сам думаешь?

И хоть я не видел выражения его лица (ибо в зеркале ты можешь увидеть только своё собственное), я чётко понял, что это не просто вопрос. Это своего рода тест. От меня ждут верного ответа, и, возможно, от этого будет зависеть, буду я участвовать в этом походе или нет. А ведь ещё недавно мне казалось, что это я весь такой в нерешительных раздумьях, и меня нужно уговаривать. А теперь всё перевернулось.

— Люди верят в свободу, — ответил я. — Больше, чем во что-либо. Она для них превыше всего.

— Верно, — голова в капюшоне кивнула и вдруг преобразилась в живую копию статуи свободы. — Главный символ человечества, пришедший сначала на смену религиозным догмам, а затем и идеям о всеобщем равенстве и благе. Вот уже сотню лет под знамёнами свободы и демократии одни люди порабощают других, уничтожая их суверенитет, культуру и традиции. Навязывают им свою волю и образ жизни.

— Эта модель не идеальна, но другие оказались ещё хуже. А их кровавый шлейф ещё длиннее.

— Возможно и так, — не стал спорить Миррор, вернувшийся к привычному облику. — Но парадокс в том, что никто не хочет быть свободным по-настоящему. Ведь это означает самостоятельность в принятии решений и полную ответственность за их последствия. Абсолютная свобода всегда граничит с хаосом, в котором выживают лишь сильнейшие. И для большинства она губительна по определению. Хоть об этом никто не говорит вслух.

— Люди не одиночки по своей сути. Без кооперации наша цивилизация не шагнула бы так далеко. Кто-то прокладывает путь, а кто-то следует за ним. Свобода — это не только про собственные решения, но и про выбор в пользу уже сделанных кем-то. Сейчас у людей таких возможностей больше, чем сто, двести или тысячу лет назад.

— О, да. И они пользуются этой возможностью как своим правом, забывая про неотъемлемую от него часть — ответственность. Свобода — это не безусловная прерогатива каждого. Это тяжкое бремя, которое должен нести наделённый её человек. И теперь я собираюсь взвалить эту ношу на плечи всего человечества. Но готовы ли люди по-настоящему поверить в свою независимость и пойти ради неё до конца?

— Что ты имеешь в виду?

— Погонщики. Сильнейшие герои из всех нами встреченных. Не каждый по отдельности, но если брать в среднем, то им нет равных. Не только люди, но и орки, гноллы и даже эльфы регулярно пополняют их коллекцию рабов. В этой части Потока они стоят выше всех известных нам рас и не дают им развиться до их уровня. Бросив им вызов, мы поставим под сомнение их гегемонию, и они этого не простят. Начнётся война.