Книга Последний солдат, страница 64 – Алексей Шумилов

Комок обреченно кивает.

— Говори.

Запоминаю продиктованные цифры и обговариваю способы связи.

— Да, и чтобы у тебя не было дурных мыслей, — наставительно поднимаю палец, — я, как ты, наверно, уже догадался, не один. Если со мной что-то случится, то на следующий день все будут знать о твоей работе на мусоров. Понял?

— Да, — выдыхает шакаленок.

— Всё, можешь идти. Больше вопросов у меня к тебе нет.

Комок вздыхает с облегчением и срывается «с низкого старта», торопясь убежать подальше от этого места.

Возвращаюсь на танцплощадку. Миркин покачивается в объятьях рыженькой малышки с живым личиком, Мальцев балдеет, прижимая к себе пышку с толстой русой косой и внушительным бюстом. Вова Потапенко уже сидит рядом со стройной брюнеткой и что-то увлеченно рассказывает ей, махая руками.

На нашем месте лениво развалился, раскинув руки в стороны, Волобуев.

Толкаю его в бок. Он нехотя поворачивается ко мне.

— Лех, чего сидишь? Вон, ребята себе уже пары нашли, а ты отдыхаешь. Никто не нравится?

— А ко мне завтра невеста приезжает. Нужно силы и энергию сохранить, — улыбается тезка, — потанцевать, составить вам компанию я с удовольствием. А большего мне сегодня не надо.

— Понятно, блюдешь верность будущей жене, — я язвительно усмехаюсь.

— Ага, — Леша не обращает внимания на сарказм, продолжая рассматривать танцующих приятелей.

Неожиданно ощущаю на себе чей-то взгляд. Поворачиваюсь. С противоположной скамьи на меня пялится девушка-колобок. Белый от пудры овал лица, в сочетании с хомячьими щеками, склеенными черной густой тушью ресницами и кроваво-красными намазанными губами выглядит страшновато. Юбка выше колен обнажает похожие на куриные окорочка толстые короткие ноги в колготках, небольшая обтягивающая курточка еле сдерживает рвущиеся наружу телеса.

С трудом узнаю в этом кошмарном чудище Дашу Одинцову. Рядом с ней стоит Аня в привычном сером пальто. У нее, в отличие от подруги, все нормально. Никакой косметики. Николаенко, увидев мой взгляд, сразу же гордо отворачивается.

Даша улыбается мне. Мля, лучше бы она этого не делала. Если повторит, перепрыгну через скамейку и растворюсь в темноте с дикими криками. Думаю, как в одном известном фильме, минуты за три добегу до канадской границы.

Беру себя в руки и машу Одинцовой рукой. Все-таки девушка не виновата, что у нее полностью отсутствует вкус. Дашка радостно трясет ладошкой в ответ. Аня, задрав носик, смотрит в сторону.

Звучат первые аккорды новой песни. Решительно встаю и шагаю к одноклассницам.

— Ань, можно тебя пригласить? — протягиваю руку Николаенко.

Улыбка на Дашином лице гаснет. Теперь отворачивается она, надув губки. Напудренная, напомаженная и обиженная Одинцова выглядит так забавно, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться.

Аня вкладывает свою ладошку в мою пятерню и встает. Теплый прочувствованный голос Лосева обволакивает нас незримой пеленой, закрывая от других танцующих.

В зеленых глазищах Ани светятся отблески вечерних фонарей. Аккуратно держу ее ладошку, чувствуя подушечками пальцев мягкий бархат девичьей кожи. Моя рука нежно обнимает осиную талию одноклассницы. Я ощущаю упругое молодое тело, идущий от него еле уловимый запах весенней свежести и парного молока. Песня продолжает навевать легкую грусть, создавая романтическое настроение.