Книга Последний солдат, страница 157 – Алексей Шумилов

Дед делает паузу. Улыбка сходит с его лица, уступая каменному выражению и стальному блеску в глазах.

— Кто ты такой, черт тебя подери? — рычит он. — Только не надо говорить мне очевидное. Да, я вижу перед собой внука, но елки-палки, по поведению и уровню мышления ты точно не подросток. Твой тон, рассуждения и манера держаться характерны для матерого и уверенного мужика с опытом работы на больших должностях, но никак не для подростка. У многих руководителей республиканского и даже союзного уровня нет такого понимания проблем государства и способов их решения. Еще в нашу первую встречу твоя манера держаться и уровень мышления заставили меня задуматься. Я хотел дать тебе высказаться, спровоцировать на диалог, послушать аргументы и мысли, чтобы понять, с кем я общаюсь. Послушал. Считаю, что обычный пацан, даже с такими внезапно появившимися сверхъестественными способностями, не может так моментально измениться за короткое время. Не может, и точка. Повторяю вопрос: кто ты такой и куда дел моего внука?

— Дед, я… — немного ошарашенный таким напором, начинаю объяснения, но предостерегающее движение ладонью заставляет меня умолкнуть.

— Помолчи, я еще не все сказал, — генерал сурово смотрит на меня, и уже готовые сорваться слова застревают в моем горле. — Перед тем как что-то объяснять, хорошо подумай. От того, что и как ты сейчас ответишь, будет зависеть всё. Если я почувствую фальшь, то о доверии и, соответственно, последующих совместных действиях не может быть и речи. Вот теперь я тебя готов тебя выслушать.

— Хорошо, — вздыхаю я, — тем более я и сам собирался об этом поговорить. Если ты помнишь, я тебе еще в лесу предложил переварить полученные сведения, убедиться в правдивости моих прогнозов, а потом я тебе расскажу остальное.

— Помню, — насторожился дед. — Продолжай.

— Тогда, товарищ генерал, разрешите представиться повторно, — пристально смотрю в глаза Константину Николаевичу. — Шелестов Алексей Александрович, 31 год, армейское звание — капитан. Служил в составе пятой гвардейской дивизии, базировавшейся в ТуркВО. В 1985 году был переведен в 12-й мотострелковый полк, ранее находившийся в Прибалтийском военном округе, впоследствии приданный дивизии, и попал в Афганистан, где наши войска исполняли свой интернациональный долг. Воевал там с духами до 1989 года.

Брови деда вопросительно взлетают вверх. Товарищ генерал ошарашен.

— 31 год? Воевал в Афганистане? 1989 год? Что за бред ты несешь? — бормочет он.

И я начинаю рассказывать Константину Николаевичу свою историю. Когда дохожу до обороны Белого дома, расстрелянного снайпером ветерана и убитой девушки, лицо генерала становится мертвенно-бледным.

— Дед, с тобой все в порядке? — обеспокоенно смотрю на Константина Николаевича.

— Да, продолжай, — шипит он сквозь стиснутые зубы. Похоже, старика как следует проняло.

Дохожу до своей гибели в Белом доме. Увлеченный рассказом о переносе сознания и своем первом видении на уроке истории, не сразу замечаю состояние деда. А оно плохое. У генерала уже начинают синеть губы. Он обессиленно откидывается на стул, пробуя дрожащей рукой расстегнуть змейку на кофте спортивного костюма.

— Дед, ты чего? Тебе очень плохо? — вырывается из меня. Но тело уже начинает действовать «на автомате».