Книга Последний солдат, страница 100 – Алексей Шумилов

— Можно взять?

— А ты умеешь играть? — вступает в разговор рыжая.

— Да, — лаконично отвечаю ей.

— Тогда бери, конечно. Думаю, Сашка не обидится, — великодушно разрешает Алена.

Я встаю, откидываю старое одеяло, закрывающее инструмент, и сажусь, уже с гитарой на руках.

Мои пальцы перебирают струны. Комнату заполняют тихие мелодичные звуки. Девушки за столом замолкают, прислушиваясь. Подкручиваю пару рычажков, настраивая инструмент.

— Леша нам сейчас что-нибудь сыграет и споет, — заявляет Алена. — Правда, Леша?

— Правда, — улыбаюсь рыжей и поворачиваюсь к шатенке.

— Свет, какую песню ты хочешь услышать? Веселую, нежную, грустную?

— Сможешь исполнить что-то красивое и романтичное? Такое, чтобы за душу брало? — спрашивает у меня Светлана.

— Без проблем.

Мои пальцы бегают по струнам. Пронзительная, щемящая мелодия разрезает тишину. Начинаю, тихо, но постепенно голос набирает силу.

Звонко плачет гитара, звенят в тишине упоительные аккорды, наполняющие душу светлой трагической грустью. Девчонки притихли и жадно ловят каждое слово романса.

Каждой клеточкой души ощущаю невероятную тоску поэта, сопереживая ему. И поэтому мой голос звучит проникновенно и чувственно, заставляя слушательниц замереть.

Песня заканчивается. Наступившая тишина оглушает, наваливаясь на плечи неподъемным грузом. Впечатленные студентки потрясенно молчат.

— Очень красиво, — тихо произносит Света, нарушая молчание. — Спасибо.

— Я старался, — улыбаюсь уголками губ и смотрю на девушку, — можешь считать это серенадой, спетой под твоим окном.

Шатенка краснеет и смущенно отводит взгляд.

— А кто написал? Пушкин? — неуверенно спрашивает Алена.

— Нет, конечно. Автор стихов — Аполлон Григорьев. Был такой театральный и литературный критик, а по совместительству прекрасный поэт. Человек трагической, непростой судьбы. Жил в девятнадцатом веке и умер в 42 года. Спился после развода с любимой. У него много хороших стихов, а некоторые, я считаю, даже не уступают произведениям Александра Сергеевича.

— Печально, — вздыхает рыжая, — может, почитаешь нам еще что-то из его стихотворений?

— Запросто, — откладываю гитару и встаю, картинно расправляя плечи, засовывая одну руку в воображаемый отворот пиджака, а вторую в красивом жесте выбрасывая вперед.

Моя дурашливая поза вызывает улыбки у студенток.

Декламирую стихи и пристально смотрю на совсем засмущавшуюся шатенку. Ее аккуратненькие ушки горят ярким пламенем. Она периодически искоса посматривает на меня и снова уводит взгляд в сторону.

Студентки, разогретые шампанским и вишневой наливкой, искренне веселятся, посматривая то на меня, то на Светку.

— Да, подруга, ты попала, без вариантов, — глубокомысленно замечает Алена, когда я заканчиваю.

Светка сердито тыкает ее локтем в бок, вызывая хохот девчонок.