Книга Кровь и Ярость, страница 121 – Алекс Шу

— Ваше Королевское Высочество, управление государством, весьма сложный процесс, — пришел на выручку побагровевшей и хватающей ртом воздух любовнице маркиз Суанон. — Для монарха важно окружение, рядом с ним должны стоять ответственные и мудрые люди с высоким положением. Глядя на вашу разношерстую копанию, сидящую передо мной, этого не скажешь. Особенно на некоторых худородных баронов и шутов, которых вы садите за один стол с собой.

Теперь покраснел барон Русвальд. Его рука легла на рукоять меча, он начал подниматься.

— Кого вы назвали худородным бароном, маркиз? — прошипел он, начав подниматься. — Извольте объясниться.

Бертран перехватил его за плечо, второй ладонью придавил сверху стиснутый эфес, не давая клинку обнажиться, с силой усадил барона место, что-то шепча на ухо.

Алексио недовольно дернулся, сбрасывая руку, но остался сидеть.

Процедил, выделяя каждое слово, давя Суанона тяжелым, неприязненным взглядом:

— Я жду вашего ответа

— А что, кто-то считает себя худородным и чувствует оскорбленным? Я вроде бы не называл никаких имен, — удивленно поднял бровь Суанон. — Интересно, почему? Может потому, что мои слова оказались правдой?

— Эй, парень, — крепкий мужик с большим шрамом через всю щеку, сидящий на краю стола, холодно глянул на Алексио ледяными голубыми глазами. — Мне кажется, ты непочтительно, разговариваешь с моим другом, маркизом Суаноном. Изволь извиниться, иначе я вызову тебя на поединок.

«Типичная подстава, как в моей юности. Запускают хилого провокатора, когда ему собираются отпуститьлещей, подваливает компания крепкой шпаны, дает по головам, забирает деньги и вещи. Ничего не меняется, ни у нас, ни в магическом средневековье», — отметила принцесса. — «Этот мужик, судя по фигуре, шраму на щеке и уверенности, отличный боец. Не сомневаюсь, эта сцена была разыграна. Они хотят выбивать моих сторонников по одному, перехватить инициативу, лишить меня уверенности, показать моим людям, как расправляются с теми, кто поддержал наследницу престола, меня — заставить нервничать, а в душах соратников поселить страх».

Алексио хотел ответить, но его опередил Бертран.

— Извиняться? — удивленно поднял бровь парень. — Перед кем? Перед этим напыщенным и накрашенным как женщина, индюком, который даже не может ответить за свои слова и прикрывается профессиональными бретерами-дуэтлянтами, такими как ты, Валентино?

«Всё-таки я была права, это профессиональный убийца. Вся сцена с вызовом на поединок была продумана заранее и разыграна как по нотам», — подвела итог принцесса.

— Вижу, ты меня знаешь мальчик, — процедил мужик со шрамом. — Если так, должен понимать, с кем разговариваешь, и чем это чревато для тебя. Я не допущу, чтобы в моем присутствии унижали людей, которых считаю приятелями. Поэтому следи за своим языком, если не хочешь чтобы мой меч снес твою дурную голову после башки этого худородного барончика.

Алексио захотел что-то ответить, начал опять подниматься, получил резкий тычок локтем в бок от Бертрана и скривившись, опустился обратно.

— Баронет Валентино, вы нанесли оскорбление мне и моему другу, — громко заявил внук Риддера. — Теперь я официально вызываю вас на поединок. Недалеко от замка видел старую разрушенную мельницу. Предлагаю встретиться на рассвете там и решить все наши разногласия. Мой товарищ, барон Русвальд может вызвать на поединок маркиза Суанона, как он изначально и хотел.