Книга Соннасарнова. Элит, страница 165 – Эл Моргот

— Спасти всех вас, в смысле богов? — удивился Фира. — Вы пропустили большой кусок информации между зарей человечества и тем, почему Айса скитается сейчас по Яви и не общается ни с кем из вас.

— Да, — согласился оракул. — И я не могу рассказать вам все, ибо сам не ведаю всей истории. В то время, когда все случилось, меня волновали совсем другие вещи, и я узнал обо всем постфактум. Айса спускалась в мир людей. Это было запрещено. А она, к тому же, самовольно бросила свою работу, оставила нити судьбы и снизошла в Явь. Не было ее не так уж долго, однако за этот период успело родиться немало людей и других существ, и в Прави и в Нави, которые получили души, не соответствующие своей телесной оболочке. Боги были недовольны ее самоуправством, в Элите высказывали недовольство. Я думал, что ее заставят вернуться, накажут, а через несколько сотен лет все обо всем забудут. Потом до меня дошли слухи, что она потеряла собственную душу. Душу богини, а сила такой души и, соответственно, нити жизни, не в пример больше человеческой. Но самое главное — без души бог не может попасть в Правь. И в Яви быть долго не может. Ее ждала участь пострашнее забвения — опуститься в саму Навь. Однако затем, на одном из наших многочисленных пиров, которые также были не чета нынешним, она внезапно появилась в зале. Выглядела она ужасно. Я запомнил ее чистой и светлой девушкой, молодой богиней, любящей весь мир и всех своих братьев и сестер богов. Но тогда перед нами стояло существо, источающее ненависть впору исчадию Нави.

Тейн постарался вжаться в диван и стать еще незаметнее.

— Ее слова мы запомнили навсегда. «Проклинаю вас всех. Ненавижу ваш свет, ваше лицемерие и напускную добродетель. Монсальваат и все его обитатели сгниет и превратится в пепел. Монсальваат никогда не достигнет былого величия. А вы все будете преданы забвению, растворитесь, развоплотитесь, даже душ от вас не останется, даже памяти! Я проклинаю всех своих сестер и братьев богов! Всю Правь!» В ее словах было столько горечи и ненависти, что многим за пиршественным столом стало дурно. Но мы не придали значения самому проклятью, в конце концов, что может одна жалкая богиня перед всем Монсальваатом, перед всей Правью. Однако проходили тысячелетия и о ее проклятье стали вспоминать. Монсальваат пустел. Боги предавались забвению и исчезали. Сейчас — мы лишь бледная тень былого. Над нами нависла угроза полного исчезновения, это ощущение витает в воздухе. Вы проходили по замку, вы могли видеть, как он пуст. Могли почувствовать его гнетущую атмосферу.

Пифо замолчал. Фира и Тейн также молчали.

— Поэтому сейчас, узнав об этом предсказании Айсы, я думаю, я надеюсь, что сердце ее смягчилось за эти тысячи лет, она раскаивается и хочет спасти свой дом от полного забвения.

— Тогда почему она сама не возвысится в Правь и не вернет все, как было?

— Я думаю, кто-то нанес ей такую обиду, которую она не в силах будет простить никогда. Только экстремально сильные чувства могли сделать так, чтобы проклятье заработало.

По замку пронесся мелодичный звон.

— Отлично! — обрадовался Пифо. — А вот и стол накрыли.

Главный пиршественный зал был поистине огромен. Боги на разных концах стола превращались в точки, не больше ногтя на большом пальце. Однако гигантский стол оказался практически пуст. Не больше нескольких десятков персон сидело за ближним концом стола, что создавало некую уютную обстановку посиделок в узком кругу.