Книга Злодейский путь!.. [том 11], страница 292 – Эл Моргот

— О, я планирую устроить охоту.

И куница, и Ю Си скрылись в доме, а Шен остался на террасе один. Могучее дерево, растущее перед крыльцом, чуть затрепетало листвой, когда с его широкой ветви спрыгнул Муан. До сего момента он наслаждался вечерним солнышком, лежа на ветви, запрокинув ногу на ногу и подложив руки под затылок. Он слышал речи Шена и с куницей, и с Ю Си.

Выплюнув изо рта сухую травинку, он подошел к Шену. Тот поднял взгляд на его заколку и заметил, что мотылек все еще притворяется ее частью. Муан ничего не говорил, но выглядел очень довольным. Шен даже не сдержался и поинтересовался:

— Есть причины для столь широкой улыбки?

— Конечно, — радостно кивнул мечник, — ты жив, я жив, место живописное и вечер такой приятный. Этого достаточно!

После возвращения к жизни он явно пересмотрел некоторые приоритеты.

Шен улыбнулся.

— Да, этого достаточно.

Шену снится вода. Темные влекущие воды ласкают его босые ступни. Стоя посреди пустоты, он ощущает огромный океан за собой и перед собой. Странно, что эти воды так нежны вместо того, чтобы наброситься, нахлынуть на него и утащить во мглу. Он садится на колени в этой воде и запускает в нее руки. Черные течения медленно струятся между пальцев. В этот момент на сердце покой.

Он наклоняется, вглядывается в свое отражение и осознает, что не может понять, как выглядит. Кто это в отражении? Он пытается вспомнить свой предыдущий облик, присматривается, и различает знакомые черты. Но мысли его утекают к Шену из этого мира, и тут же он начинает различать его черты. Вода неспокойна. И его отражение постоянно в движении, размыто, потеряно… Кажется, кто-то незнакомый смотрит на него из этой черной воды. Беспокойство, поселившееся в сердце, становится сильнее, но затем его охватывает странное ощущение пустоты. В этой пустоте нет ни тоски, ни страха, ни радости. И спокойствия в ней тоже нет.

Он не может испугаться или опечалиться, так как чувств не стало, но он понимает, что, наверное, должен бояться…

Шен открыл глаза и уставился в темный потолок, на котором играли лунные отсветы. Странный сон долго не разжимал своих объятий, и он лежал, глядя перед собой и пытаясь вспомнить ощущения собственного тела и эмоции собственной жизни. На помощь ему пришла ноющая боль, распространяющаяся от раненного плеча. Он рассчитывал, что к ночи рана полностью затянется, однако яд, похоже, все же оказал влияние на организм, и глубокие порезы, оставленные лепестками, все еще были воспалены и начинали кровоточить от всякого неудачного движения.

Шен осознал, что никак уже не уснет. Впрочем, этого сейчас и не требовалось, ведь этой ночью он намеревался еще кое-что сделать. Бесшумно скользнув по коридорам, он аккуратно приоткрыл и закрыл за собой входную дверь, не почувствовав взгляд черных глаз, проследивших за его уходом.

Высоко над лесом взошла большая луна, круглая, как камень для вэйци, и желтая, как кусок подгнивающего тофу. К ночи ветер усилился, и Шен, вышедший на порог, тут же зажмурился от летящих ему в лицо сухих прошлогодних листьев. Раскидистое дерево со свежей листвой качало ветвями, будто танцующее древнее божество. Луна висела в небе прямо над головой, и ее свет расплескивался пляшущими тенями.