Книга Злодейский путь!.. [том 10], страница 11 – Эл Моргот

Шен с силой сжал заколку в руке. Зубцы до боли впились в кожу.

— Полагаю, простым сушащим талисманом здесь не обойтись, — заметил Муан, окидывая его красноречивым взглядом.

Шен представил, как он выглядит, и ужаснулся.

— Это все его вина!

Голос ворвался в сознание раньше, чем Шен осознал, что видит.

— Его эксперименты вышли из-под контроля! Давно нужно было положить этому конец! И что теперь?! Целый пик уничтожен! Десятки жизней погублены!

Шен видел все глазами Шиана, и это было очень непривычно: он словно бы смотрел на себя со стороны. Хоть и отдавал отчет в том, что тот Шен — это не он, и с ним самим никогда такого не происходило, и все же Шен так долго ассоциировал себя с ним, так часто смотрел в зеркало и видел это лицо, что сейчас казалось непривычным смотреть «на себя» со стороны.

То ли душа так меняет человека, то ли в глазах Шиана он всегда так выглядел, но этот Шен даже после калечащих событий, раненный и растерянный умудрялся сохранять больше изысканного благородства, чем Шен нынешний в лучшие свои времена.

Впрочем, не то, чтобы нынешнему Шену было не все равно.

Шиан обводил взглядом помещение (они были в зале собраний), и Шен не видел ни одного знакомого старейшинского лица. Се Сиаль отсутствовала, остальные были для него незнакомцами. Оригинальный Шен стоял в центре «круга осуждения», ближе к нему вышел старейшина, от криков которого Шен начал уже уставать: они давили не только на барабанные перепонки, но и на нервы и хрупкое душевное равновесие.

Однако до Шена, стоящего в центре, эти слова, казалось, практически не долетали. Его опустошенный взгляд растерянно скользил от лица к лицу, без удовлетворения, круг за кругом, не находя нужных черт.

Шиан с силой сжал пальцы на рукояти меча.

— Что мы будем делать? Что нам сейчас делать? — Вопрос повис над залом.

— Этот человек пробудил древние темные силы! Если это станет достоянием гласности — весь наш орден уничтожат!

И хоть шепотки витали над залом и постепенно набирали громкость, открытую враждебность к Шену выказывал только один старейшина. Шиан не вмешивался и не произносил ни слова. Казалось, он замер словно статуя, и смотрящий воспоминание Шен мог свободно наблюдать за окружающими и настоящим Шеном в центре «осуждающего кружка». Кричащий старейшина ходил перед ним из стороны в сторону, то приближаясь, то отступая.

— А Рурет! — наконец, воскликнул старейшина, и Шен (а может, это был Шиан) против воли вздрогнул. — Ты убил ее?! — то ли вопрос, то ли утверждение.

Взгляд Шена, стоящего в круге, переменился. Он словно только сейчас заметил человека, пыжущегося перед ним.

— Где Рурет? — тихим тоном, в котором, при желании, можно было бы распознать угрозу, произнес Шен.

— Где Рурет?! — истерично переспросил (перекричал) старейшина. — Полагаю, обращена в пепел! Как и все на пике Лотоса! Все, кроме тебя!!

— Где Рурет? — тихо повторил Шен. В его голосе сквозило такое отчаяние, словно от ответа на этот вопрос зависела жизнь.

Старейшина вгляделся в его лицо, а затем развернулся к остальным.

— Он безумен! — объявил он. — Полагаю, вырвавшаяся тьма заполнила его сознание! Мы не можем позволить ему разгуливать среди людей!

Его поддержали:

— Как бы то ни было, в первую очередь мы обязаны обезопасить окружающих.