Книга Лимбус. Том 1, страница 104 – Эон Линь

— Значит.

— И ты не хочешь узнать мое имя?

— Еще не время. Когда оно настанет, ты сама скажешь его мне.

Я хмыкнула и отвернулась от жнеца. Не очень-то и хотелось раскрывать ему свой статус Княжны Тьмы.

Дни, наполненные непривычным умиротворением, тянулись один за другим, пока мои крылья не зажили и я не решила покинуть запредельные земли. Особой цели так и не появилось, но зато пришло желание расширить свои жалкие познания о мирах. Побывать во всех Бесплотных городах, выяснить, как они появились, пока в Хэйдересе триста лет шла борьба за трон Владыки.

В поисках Шеола я заглянула в храм – не для прощания, а чтобы вернуть часть долга за свое спасение. Основные помещения пустовали, как и комната, отведенная под оружейный склад. Я не понимала, зачем он им нужен, если оружие жнецов питалось от маны.

Свернув в очередной узкий коридор, я услышала пронзительный голос:

— Лучше бы ты сразу убил меня, а не давал лживые обещания. Чем мое жалкое существование лучше смерти?

В следующий миг из арки вылетел Леорик и пронесся мимо, чуть не сбив с ног. Я заглянула в комнату, тускло освещенную факелами, и первое, что бросилось в глаза, – стена, покрытая каллиграфически выведенными именами.

Энделлион

Флориан

Рихар

Юстус

— Ты уходишь. – Шеол повернулся ко мне, а я, не отрывая взгляда от стены, подошла ближе.

Пять имен выжигали глаза и заставляли копаться в памяти, вспоминая, чьи они. Смутная догадка пронеслась в голове, но она была слишком безумной для правды.

— Да, ухожу. Хочу найти Бесплотные города.

— Не забудь, что всегда можешь вернуться.

Мне хотелось расспросить жнеца обо всем, но я проглотила это желание, понимая, что время еще не пришло и долг тоже следует отдать позже.

Блуждания в пограничных землях отняли долгие годы. Они научили меня жить заново и смотреть на все новым взглядом. В Бесплотных городах, к моему облегчению, никто меня не узнавал, позволяя быть собой. Когда скитания надоедали, я возвращалась в запредельные земли, успешно избегая волн нашествия демонов и сражений. Использование Омихлемы стало моим запретом, чтобы не навредить и не прибегать к силе, способной замутнить разум.

Стена в комнате жнеца медленно наполнялась незнакомыми именами. Чернила всегда выглядели свежими и не стирались от времени, наводя на мысли об использовании в них крови редких демонов пятого ранга. Но, узнав Шеола поближе, я могла поклясться, что он раз за разом бережно выводил имена, не давая им потускнеть и исчезнуть из этого мира.

В очередной раз найдя его в комнате, сидящего на полу в свете факелов и рассматривающего стену, я не выдержала. Пальцы двигались сами, не давая шанса здравым мыслям их остановить, и через секунду наглазная повязка оказалась в моей руке. Все догадки и слова, вертящиеся на языке, осели булыжниками. Тяжело сглотнув, я отвела взгляд и протянула Шеолу кусок ткани.

Из горла с хрипом вырвался единственный вопрос:

— Почему?

Он неспешно взял повязку и снова надел ее.

— А ты готова рассказать мне, что с тобой случилось?

Значит, обнажить свое прошлое друг перед другом мы еще не могли. Время не пришло.

— Я заглянула, только чтобы сказать тебе свое имя. Нечестно, что ты его не знаешь.

Шеол поднялся с пола и заложил руки за спину, заинтересованно ожидая. Реакция жнеца меня смутила, как будто до этого мы ни разу не разговаривали и сейчас зарождалось нечто новое и хрупкое.