Книга Лимбус. Том 2, страница 7 – Эон Линь

Удивительно, как один человек мог сочетать в себе настолько разнообразные интересы, противоречащие друг другу. Неужели Ли Цзиньлун оказался прав и душа короля больше подходит для Тинсингуо, чем для Экнориана? Но в этом заключалась большая опасность. Раз в десять лет небожители отбирали самые сильные души в Экнориане и забирали их в Фэнчжихай для обучения. Естественно, люди не превращались в прославленных заклинателей или небожителей, но приобретали способности, позволяющие стать стражами Лимбуса – паладинами. Их сила держалась на магических печатях, нанесенных Богами на их тела, и эликсирах. Однако если предположить, что новый король обладает душой, подобной нашей, это означало бы, что между небожителями и людьми существовала запретная связь, результатом которой оказался Энделлион. Ли Цзиньлун не мог допустить распространения такого позора, и поэтому других Богов на празднике почти не было, хотя многие изъявляли желание присутствовать. Но Небесный Император переоценивал мои возможности, ведь при необходимости я не мог противостоять одному из сильнейших оружий – Абиссхе, – когда сам имел всего лишь бездуховный меч, подпитываемый только ци хозяина.

Внезапно толпа взревела, грубо вырывая меня из кокона мыслей, и купол сверкнул, пропуская свиту из Хэйдереса. Демоны четвертого ранга, обычно прислуживающие Семи Смертным Грехам, окружали Дау и Одора, а в центре уверенными широкими шагами шел Ахимот. Плащ цвета киновари струился за ним, как кровавая тень, растянувшаяся по земле. Каждый шаг говорил о том, что он не человек и не небожитель, а воплощение древнего страха. Под густыми бровями сверкали алые глаза, взгляд которых погружал любого в бездну отчаяния. Они напоминали закат, когда неизбежно приближалась тьма и солнечные лучи прощались с днем, оставляя за собой пламенные росчерки на небосклоне. Даже толпа замерла, не смея шелохнуться. Шепот растекался по рядам, как волна: кто-то говорил о красоте Ахимота, а кто-то – о его мощи. Но все понимали одно: перед ними настоящий Владыка Тьмы.

Он поднял руку, ухмыляясь, и по куполу прошла рябь одновременно с противным треском. Мгновенно на площадь опустился сумрак, а тени удлинились, превращаясь в зловещие фигуры. Каждый из присутствующих ощущал, как холод пробирал до костей и в то же время в сердце разгоралось неведомое желание подчиниться правителю. Ахимот завладел всеобщим вниманием и на миг стал центром мира, вокруг которого вращались страхи людей.

— Владыка Тьмы приветствует жителей Лимбуса. – Его голос звучал подобно раскату грома, глубокий и сильный.

Сумрак расступился, и купол вновь пропустил солнечные лучи, мягко рассеивая их. Ахимот хохотнул и продолжил свое шествие к возвышению в центре площади перед одним из главных зданий, похожим на пагоду^[25]. Мощный поток ци Владыки Тьмы почти сбивал с ног. Будь я слабее, то не смог бы спокойно вынести его присутствия. Син и Лирейн пытались не подавать вида и держаться достойно, но бледные лица и капельки пота на висках выдавали их.

Ахимот поднялся по ступенькам на площадку и, по-прежнему ухмыляясь, склонил голову ровно на один цунь^[26], приветствуя меня. Князь Мортен повторил жест, но более почтительно, углубив кивок еще на цунь, а Князь Дау даже не удостоил нас взглядом. Владыка Тьмы небрежно смахнул с лица прядь волос, напоминающих черное золото – такое же редкое, драгоценное и непознанное, будто созданное в сумрачных глубинах, куда не проскользнет даже слабый луч света. По его доспехам пробежали искры. Казалось, они созданы не для защиты своего владельца, а для сдерживания огромной мощи, которая искала малейшую возможность вырваться наружу и уничтожить все вокруг.