Книга Лимбус. Том 2, страница 67 – Эон Линь

— Глупый Вэй-вэй. – Мэй Линь рассмеялась, приняв мои слова за шутку. – От судьбы не сбежишь. Никто не сбежит.

Ее ногти внезапно с силой впились в мою ладонь, вызывая тупую боль. Кровь тонкими ручейками стекала из глубоких следов, оставленных Мэй Линь. Но прежде чем я успел хоть что-то сделать, все начало рушиться – идеальный солнечный день, подаривший момент обманчивого умиротворения, заволокло густым красным туманом.

И вот уже звуки ее смеха утонули в нарастающей какофонии битвы. Рев, лязг оружия, вопль, стоны. Мэй Линь исчезла, словно мираж, оставив меня одного. Я судорожно попытался ухватить ускользающий образ, но вместо хрупкой руки пальцы сжали липкое от крови древко гуань дао.

Туман клубился все сильнее, размывая грань между прошлым и настоящим. Взгляд метался между вспышками и тенями, ища знакомый узор со сливами на светлом одеянии. Где она? Почему ослушалась тогда и украдкой пришла в Лимбус на церемонию? Моя вина. Если бы я взял ее с собой, то при первой же опасности отправил через портал обратно.

Громкий крик разорвал мир пополам. Мне не пришлось долго искать. Мерзкие лапы тумана уже облепили тело Мэй Линь, его жадные щупальца вытягивали из нее кровь и душу. Я взревел от ярости, вспыхнувшей в груди, и, размахнувшись гуань дао, рассек плотный алый дым. Но, как и тысячу лет назад, было слишком поздно. Ее жизненная сила иссякла, а душа расщепилась.

Окровавленное оружие выпало из ослабевших рук. Я рухнул на колени, крепко прижимая Мэй Линь к себе. Ее дыхание касалось моей кожи – слабое, почти неуловимое. Все слова застряли в горле, прорываясь наружу только диким рыком раненого зверя.

— Вэй-вэй, я такая глупая, – прошептала она. В ее голосе слышались тихие переливы хрустальных колокольчиков, но для меня он звучал как самое ужасное наказание – щелчки плети, отнимающей духовные силы. – Я ослушалась тебя и Сюй Цзяна. Но мне так хотелось… увидеть, как ты сияешь рядом с Повелителем Тысячи Вод. Прости…

— Не говори ничего, – выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Она нахмурилась, и ее тонкие пальцы, дрожащие, как лепестки на ветру, коснулись моей ладони в попытке вложить свою подвеску – нефритовую бусину, вырезанную в виде цветка.

— Теперь ты должен оставить сомнения, Вэй-вэй. Я никогда не смогла бы стать твоей спутницей на пути самосовершенствования. Ты свободен на пути к своей цели. Просто пообещай мне: когда тебе станет невыносимо, выпей наш любимый чай и вспомни, что сегодня я гордилась тобой.

Дыхание Мэй Линь больше не согревало кожу, а глаза потускнели, утратив солнечные блики. Я осторожно уложил ее на землю и, подняв гуань дао, повесил на него нефритовую бусину. По венам разлилась раскаленная лава, мгновенно заполняя все тело. Именно в ту ночь я отдал себя во власть стихии огня, которая сожгла мое сердце дотла, чтобы потом Фэнхуан возродил его, дополнив частичкой своего.

Огонь плавил мысли, принуждая подпитывать беспощадный пожар убийствами демонических тварей. И я дал ему волю, разрубая чудовищ на куски. Кровь, дым и жар застилали глаза, а жгучая сила, струящаяся по телу, дарила краткое, но блаженное забвение.

— Вэй-вэй! – Чей-то голос позвал меня, но он принадлежал не Мэй Линь. – Генерал! Чтоб тебя кинод^[94] сожрал и переваривал вечность. Небесная задница, очнись! Мы застряли в твоей иллюзии!